Мое досье, как он его здесь представил, наводит на мысль, что за те два месяца, что я провела в Кардиссе, я выходила из комнаты только один раз – только для того, чтобы переспать с Кейпом.
– Теперь у нас есть возможность заслушать учащихся, – продолжает Уотсон.
Я понятия не имела, что нам полагается произнести речь или выступать в свою защиту. Выступления на публике мне вообще не даются. Первым выступает Кейп, за что я благодарна.
– Мне понятна вся серьезность моего проступка, и я глубоко стыжусь позора, который навлек на школу и на мою семью. Я лелею надежду, что комиссия поймет, как я предан школе, и даст мне шанс продолжить мое обучение и мою деятельность в спортивной команде и в клубах, и, возможно, найти новое применение моим способностям. Я обещаю стать примером для подражания, помогать в учебе другим учащимся и объяснять им, как важно следовать правилам Кардисса. Спасибо за ваше понимание.
Закончив, он садится рядом с Мэгс.
Я встаю, хотя ничего умного мне в голову не приходит.
У Бэбс делается заинтригованное лицо, ей любопытно знать, что такого я придумала.
– Э… я сознаю, сколь тяжкий проступок мы совершили, и знаю, что никакими извинениями не загладить того, что мы сделали. Также я знаю, что у меня нет столь выдающихся достижений, как у Кейпа, но мне потребовалось время, чтобы привыкнуть к интернату. Я прилежно училась и надеюсь получить в этом семестре три и восемь десятых балла. В весеннем семестре я планирую вступить в клуб и, возможно, в спортивную команду.
Я сажусь, зная, что моя речь была пересыпала всякими «если бы» и «гипотетически», но надеюсь, что преподаватели увидят во мне «потенциал». Конечно, никаким спортом я никогда не занималась, поэтому очень маловероятно, что меня возьмут в какую-то команду, и я сомневаюсь, что у меня достанет смелости или убеждений, чтобы вступить в какой-нибудь клуб. Да и в какой клуб я могла бы вступить? «Учащиеся против домашнего насилия»? «Пенни для Песиков»? Может быть, едва-едва, но может быть, я сумею принудить себя походить на всех вокруг. Сосредоточиться на поступлении в колледж. Заодно завести друзей.
Когда я возвращаюсь на свое место, Бэбс не гладит меня ободряюще по коленке, а сама поднимает руку.
– Да? – удивленно спрашивает Уотсон.
– Вы не против, если я выскажусь?
– Э-э-э, – отвечает он, – не в нашем обычае, чтобы родители высказывали свои замечания, но, наверное, мы можем сделать исключение. Мы вас слушаем.
Бэбс встает. У меня трясутся руки. Как жаль, что тем вечером я не поехала в Бостон. Пришло время расплаты.
– Как мать Беттины, – начинает Бэбс, – я, разумеется, знаю ее всю жизнь. Когда я услышала новость, что ее застали в комнате мальчика, я была разочарована, но не удивлена. Беттина никогда не признавала авторитетов, но раньше это всегда были мелочи. Тем не менее я не считаю секс в ее возрасте преступлением. У нее хорошие оценки и, на мой взгляд, как она распоряжается своим телом, это только ее дело. Это мое убеждение настолько твердо, что я готова забрать ее из школы, которая карает подростков за то, что они подростки. Вы действительно ожидаете, что они пойдут в колледж без жажды экспериментов? Но я знаю, что Беттина любит Кардисс, поэтому я готова пообещать школе миллион долларов, если вы измените политику в отношении секса и позволите Беттине остаться. Добавьте в учебный план секс-образование, если хотите, но не наказывайте учеников за интерес к противоположному полу.
Она садится, довольная собой. Она произвела впечатление. Ни одного бранного слова. И какое учебное заведение способно отказаться от таких денег?
Я смотрю на преподавателей. Они пораженно молчат.
Нас всех попросили покинуть комнату, пока учителя принимают решение. На сей раз Бэбс выходит из библиотечного здания. Уверена, она вышла наружу покурить.
Кейп и Мэгс все еще отказываются со мной разговаривать, но я чувствую, что им не по себе. Если деньги Бэбс вызволят меня из этой передряги, это подорвет саму систему.
Проходит двадцать пять минут. Выглядывает один преподаватель и знаком приглашает заходить. Бэбс не вернулась. Может, лифт застрял? По лестницам она не ходит. Совещание начинается немедленно, никто не дает себе труд дожидаться Бэбс.
Пока зачитывают решение, я не поднимаю головы. Пялюсь на лодочки. К каблукам прилипли травинки. Я начинаю их пересчитывать. Неизвестность держит меня в таком напряжении, что почти больно. Вердикт не только решит мою участь, но еще и докажет состоятельность или несостоятельность моих представлений о Бэбс. Она всегда получает то, что хочет. На сей раз она, по всей видимости, хочет чего-то хорошего для меня. Получит ли она?