Телефон серебристый, и у него есть настоящие кнопки, чтобы их нажимать. Достав бумажник, я извлекаю мою карточку постоянного клиента «Американ Эйрлайнз» и платиновую «Американ Эспресс». Бэбс дала мне карточку на крайний случай (как она выразилась), но главным образом, чтобы я купила ей дорогую одежду на юге Франции.
Я набираю номер «Американ Эйрлайнз». Механической голос просит подождать, и я вижу, как Салли встает из-за стола. Она тактично мне машет. Отправляется на перерыв пить кофе.
Минут через десять наконец прорезывается женский голос. Оператор помогает мне забронировать билет на рейс в три часа из Бостона в Чикаго. Ужасающе дорого, но и прерванный год в Кардиссе обошелся недешево. Затем я звоню в компанию такси и прошу заехать за мной в половине первого. Я уезжаю так же, как приехала: с маленькой дорожной сумкой и без родителей.
Салли все еще не вернулась. Свои звонки я сделала, но уходить мне не хочется. Что-то меня тут удерживает. Просидев еще две минуты, я хватаю трубку и набираю 411. Я к этому еще не готова, но все равно это делаю. Не знаю, почему я ждала так долго. Возможно, потому что после стольких лет у меня все еще нет реального плана.
Дозвонившись до телефонистки, я говорю:
– Номер школы Райдер, пожалуйста. Конкорд, штат Нью-Гэмпшир.
Если верить Кейпу, это альма-матер моего отца.
У телефонистки уходит минута на поиски, а после она тарабанит семизначный номер. Областной код у школы Райдер тот же, что и у Кардисса.
Я вешаю трубку. Смотрю на телефонный номер. Мне надо действовать – так или иначе. Минут через пять вернется с перерыва Салли. Набрать этот номер – как импульсивный позыв позвонить парню, когда не уверена, нравишься ли ему. Не позвонить – все равно что выбросить хорошую книгу, которую не прочитала. Может, в Райдере не дают премий за сочинения на латыни. В конце концов, это просто телефонный звонок, меня он ни к чему не обязывает.
Набрав семь цифр, я прошу соединить с кафедрой латинского языка. Там отвечает приятный баритон с английским акцентом:
– Алло?
– Э… меня зовут Мередит, и я учусь в Кардиссе. На днях я нашла на гаражной распродаже серебряную медаль. На аверсе там эмблема школы Райдер, а на оборотной стороне надпись «Первая премия за сочинение на латыни, 1958». Кажется, такая вещь может быть важна для того, кто получил тогда премию, и я подумала, вдруг вы можете сказать, кому принадлежит медаль, чтобы я ее вернула. Если вас не затруднит.
– Затруднит? Нисколько. У меня все победители за последние семьдесят пять лет на деревянных табличках на стене висят. Какой, вы сказали, год? О’кей, секундочку.
Всего секундочку? Все происходит слишком быстро! Может, повесить трубку?
– Ну вот, – объявляется снова преподаватель латыни.
– Подождите, – тяну время я. – А эту премию трудно получить? Ну… то есть… ведь не так много учеников выбирают латынь. Участников конкурса ведь не много?
– Вот тут вы правы. Но бывают годы, когда мы вообще премию не даем, потому что работа недостаточно выдающаяся.
– И ее всегда дают старшекурснику?
– Обычно да.
– И большинство конкурсантов учили латынь до того, как попали в Райдер или выбирают ее, когда уже у вас учатся?
– У нас и те и другие случаются.
Латинист начинает уставать от нашего разговора. Мои вопросы кажутся ему странными. К чему весь этот интерес, если я просто хочу послать медаль выпускнику школы?
– Так вам нужна фамилия или нет? У меня нет его адреса, но адрес вы можете узнать в офисе выпускников.
– Да, – говорю я. – Пожалуйста.
Я еще не вполне готова. Но ведь я никогда не буду готова.
Он называет имя и фамилию.
– Спасибо, – медленно произношу я и быстро вешаю трубку. Уверена, он говорит: «Всегда пожалуйста», но я не хочу этого слышать.
Часть III
35. Книга спичечных коробков
Ноябрь 1983
Мы с Бэбс сидим в столовой пентхауса. У нас обед, только мы не едим, а курим. Вопреки моим дурным предчувствиям из-за возвращения домой, Бэбс на удивление мила. Она не извиняется и никак не объясняет свое исчезновение из кампуса, но она позвонила в «Школу мисс Портер» – и меня с радостью примут в январе.
Я не рассказываю, что знаю, кто мой отец. Я боюсь ее реакции. Она же дала мне медаль – простой способ выяснить, но, возможно, считала, что я никогда не попытаюсь. Так или иначе, я не хочу испортить наши отношения. Она как будто прониклась ко мне уважением. Потому что я наконец-то занималась сексом? Потому что в моем возрасте со мной так мало хлопот? Но ни то ни другое как будто не обещает стабильности надолго. Поэтому я храню мое открытие в секрете.