Между тем, судя по его говорливости, ювелира совершенно не волновал тот факт, что за его конторкой уже полчаса кряду сидел Полынь. Куратор, замотанный в несколько слоев разношерстных рубах (по ходу, у него 100 % нарядов были выполнены в этом странном стиле — только цвета и материал менялись ото дня ко дню), удобно устроился со скрещенными ногами. Вокруг него стопками были разложены бухгалтерские книги. Он дотошно, медленно-премедленно изучал каждую страницу журнала доходов и расходов. Заинтересованная физиономия Ловчего, как мне показалось, не предвещала для Бундруми ничего хорошего, но толстяк держался бодрячком. Это было смело, учитывая, что Полынь не объяснил ему цель нашего визита, только ограничился показом татуировки и внушающей печаткой, дающей право на обыск. На печатке была изображена традиционная эмблемой, выглядящая как доска для игры в крестики-нолики с гербами всех главных государственных структур. По одному такому кольцу есть у главы каждой из этих структур, и они выдают их своим представителям на время исполнения того или иного поручения.
Мы явились к господину Бундруми благодаря мне. Точнее, благодаря написанному мною вчера списку с именами людей, побывавших в покоях Лиссая. Пока я зажигала на балу, Полынь продолжал свою бессменную вахту в «Доме Искристой Пляски»: попивал минчай, завораживал фэйри перезвоном своих фиштифлюшек и анализировал данные, бесконечно посылая ташени то туда, то сюда в поисках информации. Короче, в итоге куратор пришел к выводу, что из всех одиннадцати человек допросить нам нужно именно Бундруми.
Чем мы и занялись, после того как встретились перед Ведомством (внутри все еще кипела уборка, но из некоторых окон уже свисали белые флаги — символы того, что эти кабинеты вычищены до блеска: пыль и грязь сдались!).
Итак, Полынь читал бухгалтерские книги и периодически поглядывал на свои огромные часы. Помню, в день нашего знакомства меня просто бесило их громчайшее «тик-так», но теперь я привыкла и начала по этим часам тайно фанатеть. Циферблат был трехслойным. На нижнем уровне по кругу располагались изображения каждого часа. Пять утра в виде крыльца, час дня в виде суповой тарелки, семь вечера в виде кленового листа и так далее. Впрочем, все картинки сразу увидеть нельзя — из-за второго, внешнего уровня циферблата, представляющего собой темную эмалированную поверхность с нанесенными на нее золотыми звездами. Этот уровень медленно вращался вокруг своей оси, и специальное круглое окошечко сбоку открывало только один определенный час. А по мере прохождения времени окошечко смещалось дальше — и появлялась уже следующая картинка. В этом всем была своеобразная мудрость — тебе известно только настоящее, а прошлое и будущее скрыто звездной пеленой. На третьем уровне располагались две отдельные сферы, одна из которых изображала фазы Луны (хитрый механизм затемнял невидимые в тот или иной день части), а вторая — положение Солнца на небосводе (светило радостно ползло то вверх, то вниз по специальной бороздке). В общем и целом, часы Полыни были абсолютно волшебными, хотя он клялся, что они не имеют никакого отношения к башне магов.
Так вот, пока куратор сидел за бумагами в лавке Бундруми, я исполняла роль тоскующей и отвлекающей потенциального злодея девицы. В какой-то момент мне стало это надоедать.
— Минутку, — назидательно приподняла я палец, жестом останавливая словоохотливого (может, это как раз от нервов?) торгаша. И потопала к Полыни в темный угол.
— Может, я могу тебе как-то помочь? Что мне делать-то? — в отчаянии прошептала я ему.
— Мммм, ничего, — куратор с азартом вчитывался в унылые бухгалтерские столбики. — Лучше купи себе какую-нибудь безделушку, пока эта лавочка еще работает.
Его интонация расстроила меня.
Мало того, что я чувствовала себя глупо из-за того, что не знала, что именно ищет куратор — его объяснения в кэбе слабо проясняли ситуацию, — так еще и высказывание про покупки заставило меня подумать, что Полынь — сексист. Тем не менее, раз уж гуляем на ведомственные деньги, то почему бы и нет?
— У вас есть что-нибудь, что работает без применения магии? Так сказать, автономно? — решительно обратилась я к Бундруми.
— Конечно, — осклабился тот. — Из новинок могу посоветовать вам амулет Дружеского Ободрения, великолепная штука.
— Отлично! Как он функционирует? — мы проследовали к нежно-мерцавшей в глубине помещения витрине с украшениями, выполненными из морских материалов — кораллы, жемчуга, раковины, чешуя и так далее.
— Жемчужина закреплена на клипсе. Когда вам захочется, чтобы один из ваших друзей узнал, что происходит с вами прямо сейчас, вы цепляете клипсу на ухо, несколько раз сжимаете, думая о конкретном человеке, и вуаля — он видит происходящее с вами, будто сон наяву. Только человек должен обязательно знать вас лично. Многие юные девушки берут такие талисманы на всякий случай, чтобы не страшно было ходить вечерами.
— Он одноразовый?
— Да, но очень мощный, достучится до адресата в любой точке мира.
— Магия для использования точно не нужна?
— Нет, ни капельки унни не потратите.
— Хорошо, — я кивнула и полезла за кошельком. — Беру.
Тем временем Полынь наконец-то выбрался из-за конторки. Он внимательно посмотрел на мою покупку и осуждающе поцокал языком. Наверное, куратор считал, что, если ты работаешь Ловчей, то не стоит покупать амулеты безопасности «для юных девушек». Но, учитывая, что мы вроде как ловим опасного убийцу, такая штучка лишней не будет. Я зацепила клипсу на вороте летяги и полюбовалась ею в зеркало. Жемчужинка неплохо смотрелась на бирюзовом. Я бы даже сказала, изысканно.
— Господин Бундруми, я хочу задать вам пару вопросов… — Полынь жестом пригласил ювелира присесть. В этом было нечто поистине угрожающее. Толстячок глянул на меня в поисках поддержки, но увы: после реплики куратора я моментально натянула на лицо «профессиональную» каменную маску.
В течение следующих пятнадцати минут Полынь занудно расспрашивал ювелира про те или иные оплаты. Я поглаживала пальцами свежеприобретенную жемчужину и старалась предугадать, к чему ведет куратор.
— Давайте подытожим… — Полынь неприятно хрустнул пальцами. Ювелир тяжело сглотнул. — Обычно наценка на ваши товары составляет порядка ста пятидесяти процентов. В случае особенно дорогих изделий вы берете сверху только семьдесят процентов, так как иначе они были бы по карману слишком редким посетителям. Впрочем, есть у вас в магазинчике и несколько товаров, на которые наценка составляет более пятисот процентов. Их себестоимость смехотворна. Например, таковыми являются кольца с угольками храбрости из Узких Щелей или вот браслет из желудей. Это товары, рассчитанные на случайного покупателя, вернее всего, на дурашку-туриста, который не успел еще ознакомиться с городскими ценами и покупает все подряд. Даже откровенный шлак. Ни один шолоховец не возьмет браслет с желудями в ювелирной лавке, если может пойти и набрать их сам где угодно. Да хоть в вашем же дворике! Но вот что странно. Два с лишним месяца назад вам удалось сбыть некоей госпоже Айрин триста двадцать таких браслетов, причем с отложенной доставкой. Триста двадцать! Эта недальновидная дамочка сделала вам половину месячной прибыли. А пару недель спустя другая женщина — некая Мелисса с невнятной подписью — купила у вас еще триста браслетов. Еще примерно через две недели снова возвращается за желудями Айрин. И потом — как по расписанию — Мелисса. Судя по всему, у дам началось самое идиотское соревнование в мире — кто скупит больше желудей? Наконец, 13 дней назад Айрин купила еще одну партию, снова триста штук с копейками. И что самое интересное, никто даже не узнает о том, сделали вы в итоге столько браслетов или нет — материалов-то кругов завались, не отследишь… Так вот, объясните мне, господин Бундруми, зачем двум столичным госпожам столько мусора? И не говорите, что они собрались облагодетельствовать этими безделушками какую-нибудь далекую пустынную деревню, из которой приехали в Шолох на каникулы… В вашей книге учета сказано, что обе дамы — местные.