— Ну, не единственный, конечно. Но ты молодец, — кивнул куратор. — Осторожно, мост заканчивается.
— Ага, окей. Но все равно. Значит, у нашего преступника нет магии?
— Возможно, он просто боялся, что ташени можно отследить.
— Ну а так мы отследим Айрин и Мелиссу.
— Догадка про голубя и магию — хорошая, но это не аксиома. Но так держать. Но не рассчитывай на нее слишком сильно.
— Но прекрати уже говорить «но».
— Но я же твой начальник, я должен быть строгим. Что может быть строже союза «но»?
***
В итоге мы, не мудрствуя лукаво, сели прямо на улице. Вернее, в лесу. Я бы даже сказала — в Лесу.
Несмотря на всю энергичность и, так сказать, тусовость Стариков, здесь тоже надо точно знать, куда идешь. А то и оглянуться не успеешь, как случайная дорожка выведет тебя в угрюмую лесную чащобу. В этом весь Шолох. Обожаю! Иногда, правда, бывает неудобно: торопишься куда-нибудь, призадумаешься не по-детски, и здрасти приехали — уже запутался в зарослях ежевики, из кустов на тебя лезет кабан, зданий не видать.
Впрочем, мы с Полынью намеренно искали уединения. Достаточно было несколько раз свернуть на более тихую улицу, и вуаля — уютная лесная полянка. Дополнительные плюшки: поваленное бревно в качестве скамьи и любопытные болотные огоньки вместо ламп. Вдалеке слышны были звуки города, но лес вбирал их в себя и отражал в каком-то совершенно «негородском» ключе.
Я села на бревно, предварительно проверив его на наличие (вернее, отсутствие) муравьиной дорожки. Вы, наверное, удивляетесь, как я вообще живу в Лесном королевстве со своим страхом насекомых? Ну, все не так плохо. По-настоящему меня пугают только мотыльки (да-да, неожиданно, знаю), слепни и стрекозы. Еще пауки (не уверена, что это насекомые). А также гусеницы и черви (точно не насекомые, но на деле хуже всех). Под настроение — кузнечики, саранча, и крупные муравьи (хотя их жизненная позиция, полная трудолюбия, мне импонирует). Со всем остальным можно смириться. Так что живем!
— Значит, нам надо, чтобы Ищейки разыскали Айрин и Мелиссу… Плохо, что фамилий нет. Имена уж больно популярные, — вздохнул Полынь. — И знаешь, что меня напрягает больше всего?
— Сроки? — догадалась я.
— Сроки. Только не те, о которых ты подумала — не конец моей гонки за Генеральством. Я боюсь, что нас может ждать еще один труп. Двухнедельные паузы между кражей картин — это вполне может соответствовать двухнедельной частоте убийств…
— Но там ведь не ровно четырнадцать дней паузы?
— Где-то тринадцать, где-то пятнадцать. В любом случае, мы на краю пропасти, так сказать.
— Ужас.
Мы замолчали. Полынь стал посылать за птичкой птичку. Я сосредоточенно гоняла у себя в голове немногочисленные факты дела о маньяке и пыталась нащупать какую-нибудь хорошую идею. Увы, получилось плохо.
Наконец я спросила:
— Слушай, а мы так и не знаем, почему используется именно эта черная краска, да?
— Не знаем. За исключением того, что она из Мудры и вроде как «лечит от ста одной болезни». Что вряд ли играет большую роль для убийцы, — вздохнул куратор.
— Я сейчас вспомнила, что Лиссай произнес какую-то такую фразу, когда мне о ней рассказывал… Что-то вроде «она приковывает взгляды». Потом мы пошли к картинам — и завертелось.
— Думаешь, это не просто словесный оборот? — удивился Полынь.
— Не уверена, но… Вполне может быть, что принц имел ввиду вполне конкретный магический эффект краски, просто я не поняла этого, ведь он весьма, хм, эксцентричен…
— Можешь прямо говорить «псих», все свои, — нетерпеливо перебил меня Полынь откуда-то из-под волос: куратор сидел, низко склонившись, и его черные с вкраплением лент и веревок волосы играли роль палатки. Я взбрыкнула:
— Но Лиссай не псих! Просто у него другое видение мира!
Куратор выпрямился. Сложил пальцы замком и закинул руки за голову. Посмотрел на меня хитро, прищурился. Бубенчики в волосах звякнули:
— Ты что, влюбилась?
Я с ужасом поняла, что розовею — щеки стали ощутимо горячее.
— Конечно, нет!
— Да лаааааааааадно, — Полынь рывком встал и возбужденно заходил туда-сюда по поляне. — Ты его сколько? Два? Три раза в жизни видела? Прах побери, Тинави, да это просто непрофессионально, — расхохотался куратор, разводя руками. — Только не говори мне, что теперь будешь придумывать какие-нибудь штуки-дрюки, якобы по делу, чтобы вернуться во Дворец и поболтать с ним еще раз! Ну, например, про краску… — подмигнул он.
Я в негодовании вскочила:
— Полынь, прекрати немедленно! Я пытаюсь дать нам еще одну ниточку расследования, при том, что ты не шибко-то старался ввести меня в курс дела. Поди туда, поди сюда, посиди-ка молча, не мешай старшим — я догадываюсь, что ты не в грош не ставишь мои мозги и навыки, куда уж мне до тебя, великого, но можно быть поуважительнее? Ты сам целыми днями сидишь и строчишь ташени в комфортненьких условиях, любую работу сваливаешь на Ищеек, а то и на шефа, как вчера — мою просьбу. Будь добр, лучше поактивнее занимайся своим делом, а не паясничай на тему «влюбилась-не влюбилась». Личная жизнь твоих сотрудников тебя вообще не должна касаться.
Полынь мигом стал серьезен.
Он сел обратно на бревно, взмахом руки разогнав нежащихся там ящерок. Посмотрел на меня, полыхающую от гнева, и покачал головой:
— Так, Тинави. А ну-ка убавила страсти. Если я позволил себе лишнего — прости, я думал, мы вроде как друзья. А что касается…
— Друзья? — о-оу, меня понесло. Я нависла над куратором, уперев руки в боки. — Ты серьезно? Ты меня незаконно нанял, чтобы использовать в своих амбициозных целях. Когда я пытаюсь реально помочь, то на любую мою идею ты находишь возражения. Дал мне всего два самостоятельных дела, одно из которых было заведомо провальным — ты ведь ЗНАЛ, что я не смогу надеть наручники на Цфат, а второе было таким тупым, что равнялось трем выкинутым часам жизни в Лазарете. Ты реально думаешь, что так мы станем друзьями?
— Хей, — Полынь схватил меня за плечи и хорошенько тряхнул. — Ты всего пятый день в Ведомстве. Я был уверен, что тебе нравится быть Ловчей, и что нравится работать со мной. Вот только твою эмоциональность недооценил — жуткая штука-то, оказывается! Впредь буду аккуратнее, пойдет? — он явно пытался спустить нашу ссору на тормозах.
— Мне нравится быть Ловчей. Но если ты хочешь, чтобы мы стали одной командой — начни воспринимать меня как равную, а не как облагодетельствованную тобой калеку…
Полынь схватился за голову и застонал.
— Прах, это ж надо так комплексовать! Да что у тебя вообще в голове происходит? — вдруг он пристально посмотрел на меня исподлобья. Зрачки куратора стали быстро расширяться, будто на полянке вырубили свет. Я неожиданно для себя расчихалась.
Полынь отпрянул, и от него резко пахнуло тем же самым лекарством от кашля, что и раньше. Серия сокрушительных «чихов» произвела на меня успокаивающий эффект.
— Не бойся, — язвительно сказала я Полыни. Он смотрел на меня во все глаза. — Не заражу.
— Что ж ты раньше не сказала, — медленно, с расстановкой произнес Внемлющий.
— Что я умею так громко чихать? Что у меня свои тараканы в голове? Что у всех нас по-своему непростые отношения с прошлым? — я пожала плечами, пока куратор буравил меня напряженным взглядом. — Ладно, прости меня, Полынь. Я действительно нервная, неуравновешенная идиотка с кучей комплексов. И я рада работать с тобой. Просто туплю, что называется.
— И я туплю, — он был слегка расслабился и задумчиво почесал свой по-женски острый подбородок. — Знаешь, ты права, мне нужно относитсья к тебе серьезнее, — еще один косой взгляд. Совсем я запугала парня, эх. Полынь продолжил: — Давай договоримся. Сейчас мы с тобой работаем вместе, как над маньяком, так и над другими моим делами. А начиная с завтрашнего дня, я буду постепенно увеличивать кредит своего к тебе доверия. Стану поручать работу посложнее. Озабочусь поисками походящего тебе, не магического, инвентаря, чтобы ты комфортно чувствовала себя в одиночку. Буду посвящать в детали своих дел, пока сама не взвоешь от переизбытка информацией. Такое партнерство тебя устроит?