Полынь терпеливо переждал первую волну моего любопытства, а потом стал отвечать — как у него водится, только на те вопросы, на которые хотелось.
— Яблоко забрал, на, лови. Ты была в отключке добрых два часа. Сначала я думал привести тебя в чувство, потом решил, что так даже удобнее. Мне с лихвой хватило времени на то, чтобы вызвать и дождаться Смотрящих, так как наше дело в итоге оказалось в компетенции Лесного ведомства. Вернее, смерть Джи относится к Ловчим, но тело его в качестве улики забрали Смотрящие, так как арест Габриэли — это уже к ним. Ибо наша преступница — бывшая сотрудница Теневого департамента, дезертировавшая в день бунта Ходящих два года назад. Она сбежала в глушь, надеясь начать новую жизнь, пока в столице все ходило ходуном. И ей это вполне удалось. Но, к несчастью, вскоре Габриэль расслабилась и стала периодически общаться с Джи Бастерсом — чисто по-добрососедски: то книжку одолжит, то сахар. И вот на днях он увидел у нее на правой руке татуировку Ходящей — не сведенную, ведь наша дамочка не была изгнана королевским приказом, а ушла в доброволку. Мистер Бастерс решил, что сорвал большой куш — начал ее шантажировать, в конце концов, знатная же дама, столичная. Габриэль разозлилась и убила его. Конец.
— Так Габриэль была Ходящей? Ого! А как ты это понял?
— Как-как. Татуировку у нее на правой руке увидел. У всех госслужащих на левой, у Ходящих — на правой. Сама ведь знаешь.
— Но…. — я умолкла. Странно. Мне очень понравилась туника нашей преступницы, поэтому, торчи из-под рукава алая эмблема Теневого департамента — я бы заметила. Такое сложно не заметить: багровое око с ромбическим зрачком и пять «летящих» в него кинжалов! Но ладно. Я нахмурилась:
— А почему ты все время спрашивал меня про запах мокрой земли? И каким, прах побери, образом она исчезла и появилась вновь?
Полынь бросил на меня взгляд искоса, типа, незаметно. В эту секунду он очень похож был на мокрого, нахохлившегося воробья, только что получившего по клюву. Потом куратор, видимо, что-то для себя решил, опустил плечи и сообщил:
— Знаю, для большинства людей Ходящие — это тайна за семью печатями, страшилка на ночь. Но в силу своего опыта и круга знакомств я знаю о теневиках чуть больше, нежели эту вечную присказку про «право на убийство». И, пусть по-хорошему мне нельзя обсуждать эту тему, я дам тебе маленький совет на будущее: чуешь запах червяков и мокрой земли — беги. Так пахнут Ходящие, когда колдуют. И если обстоятельства складываются для теневика удачно, он может… как бы это сказать? Телепортироваться на небольшое расстояние. Так она и убила Бастерса: схватила его, переместилась на верхушку секвойи, скинула, вернулась. Готово.
— Ого. Ты это серьезно?
— Серьезней не бывает.
— Так что же… Мы не зря демонизируем Ходящих? Они что, нелюди, раз умеют такое?
— Почему сразу нелюди? — поразился куратор. Вдоль дороги начали появляться все больше и больше указательных знаков. Гостиницы, трактиры, магазины для охотников…. Верный признак того, что до столицы осталось ехать совсем немного. — Просто обладают некими запрещенными знаниями и льготами на их использование.
Я нахмурилась:
— И что же у тебя за опыт и знакомства такие, что ты разбираешься в Ходящих?
Полынь развел руками:
— Этого я тебе уж сказать не могу. У тебя свои тайны, у меня — свои.
Я призадумалась: у меня — тайны? А есть ли у меня тайны? От Полыни? Про магию знает. Про влюбленность в Лиссая (с большой натяжкой, предупреждаю, с большой натяжкой!) тоже знает. Что еще-то? Разве что Святилище… Хотя это и не мой секрет.
Но ладно. Пусть лучше думает, что в моей жизни есть некие белые пятна, раз уж есть такая возможность. Вообще всем от души рекомендую: имейте хотя бы одну загадку. По возможности — настоящую. И самооценку повышает, и — как это ни парадоксально — добавляет вам уважения в глазах других. Ну, до тех пор, пока они не поймут, что вы просто лицемер.
— Слушай, — решила уточнить я. — Тайны пусть будут тайнами, но можешь мне побольше про Ходящих рассказать? Так интересно. Я обожала читать про них в детстве, у меня была целая серия ужастиков, где главным героем был оптимистичный Смотрящий, а его врагом — Ходящий в совершенно жуткой маске с таким огрооооомным носярой. Смотрящий все время совершал подвиги, но одновременно делал всякие пакости мерзкому Ходящему, а тот снова и снова на эти пакости попадался, и…. — я вдруг поняла, что проколотая бровь Полыни изогнулась и уползла куда-то под линию роста волос, так он был язвителен. — Так, ладно. Проехали.
— Давай так, — предложил он. — По возможности я, конечно, буду тебя учить, как всякий нормальный куратор всякого нормального новичка. Другое дело, что про Ходящих мы будем говорить редко. Это просто неактуально — их всего-то дюжина осталась.
— Но… — возразила я. — Могут же быть еще случаи, как сегодня. Какой-нибудь сбежавший мятежник.
— Это скорее исключение, чем правило. Плюс, как я подчеркнул выше, мне нельзя обсужать эти темы. Встречала в ведомственных папках замазанные черным строки? «Совершенно секретно»? Вот-вот. Мои знания из той же оперы. Но, в любом случае, я принял во внимание твой интерес к теневикам, — фыркнул он. — Факты про мокрую землю и телепорт считай заслуженным подарком. Бонусом за ранение, — подмигнул Полынь.
— Ух, ранение. Звучит-то как! — я осторожно, с уважением даже, потрогала собственну свежеприоретенную шишку. — А что будет с Габриэлью?
Куратор помрачнел. С ним — удивительное совпадение — будто бы помрачнел и весь Смаховый лес: день клонился к вечеру, и солнце окончательно скрылось за верхушками деревьев на тракте.
— Габриэль, скорее всего, повесят. Она нарушила закон трижды: когда покинула Шолох в день бунта (должна была добровольно сдаться, если не разделяла позицию восставших), когда не явилась для сведения татуировки и…ммм… процедуры «очищения» — не спрашивай, не расскажу, и когда, наконец, убила Джи Бастерса.
— А если б не убила?
— Все равно повешение. Сайнор ненавидит Ходящих.
Полынь умолк. Мне эта тишина совсем не понравилась: я просто неожиданно взгрустнула, а вот для куратора вся эта история явно граничила с чем-то личным…
— Последний вопрос. Можешь послать для меня несколько ташени?
— Да. Куда, каких?
Я объяснила.
Ташени требовались для четырех шолоховских библиотек, чьи названия были аккуратно записаны в моем блокнотике. Господин Мелисандр Кес, мой слегка беспризорный сегодня «клиент», назвал мне их в качестве своего места пребывания на день. Я хотела отправить сообщения дежурным библиотекарям, чтобы те подтвердили, что историк действительно был у них. А также: когда был, что из книг брал, общался ли с кем-то.
К тому моменту, когда мы въехали в Шолох сквозь Южные Врата, на все птички пришли ответы.
Господин Мелисандр не врал: везде побывал, везде почитал о Срединном государстве, ни с кем не говорил, кроме симпатичных буфетчиц, вел себя нормально. Одна из библиотекарш добавила: «но слегка по-гусарски».
Ну что ж. Вот и молодчинка.
ГЛАВА 21. Ужин у Дахху
Мы ждем чудес от кого угодно. Только не от себя.
Парфа, жрица Авены
Мы с Полынью распрощались у поместья Внемлющих — нужно было вернуть позаимствованных лошадок на их законное место. Было шесть вечера — конец трудового дня у всех, кому судьба преподнесла в качестве подарка стабильный рабочий график. Мимо нас валили толпы, буквально толпы людей. Распахивались калитки, раздавались радостные крики жен, дождавшихся своих мужей, и мужей, дождавшихся своих жен. Один такой красавчик в фартуке выскочил встречать благоверную аж к калитке, сопровождаемый двумя детишками и огромным котом.
Мы с Полынью дружно покачали головами. Судя по всему, куратор предпочитал патриархат. Как и я.