– Потому что так настроены кристаллы-обогреватели, – спокойно отозвался тот.
– И зачем ты это сделал? Спалить нас хочешь?
Морган пошёл к хоттам и стал уменьшать их мощность.
Берти бросил быстрый взгляд в мою сторону, но я не посмотрела на него в ответ. Вместе этого я сидела, вытаращившись на лопатки доктора Гарвуса – там, над каемкой майки, был виден угол нарисованной прямо на коже карты… Эдакая разноцветная татуировка, по качеству исполнения ничем не уступающая картам в туристических путеводителях.
А ещё там имелась надпись.
«Это тебе, конфетка!»
Я подавилась кусочком хлеба и всерьёз вознамерилась умереть от удушья – Рэндом, чтоб тебя! – но мощный хлопок по спине от Голден-Халлы не дал этому плану осуществиться.
Берти как ни в чём не бывало улыбнулся Моргану.
– Прости. Скучаю по нормальному лету! Вот и переусердствовал.
Тот только головой покачал.
После ужина Гарвус снова отправился в свой кабинет, на неравный бой с книгой.
– Ну и что это было? – Берти положил подбородок на сцепленные вместе пальцы и заинтригованно прищурился.
Я не стала отпираться.
– Ты видел рисунок карты у Моргана на спине? Мне надо её рассмотреть. И я просто не придумала другой нормальный способ заставить его снять свитер. Спасибо, что взял вину на себя.
– Всегда пожалуйста. Только у него там нет никакой карты.
– Есть! Прямо над майкой. Вот тут, – я показала на себе.
– Тинави, – Берти покачал головой. – Я много раз видел Моргана в море, термальных источниках и саунах. И сейчас вместе с тобой загадочно пялился на его лопатки. Там пусто. И вообще – что за карта такая?!
– Ой-ой-ой, – только и сказала я.
Берти пожал плечами и подлил нам облепихового чая. В воздухе явственно разливалось его нетерпение, яркое и читаемое, похожее на шелест персиковых деревьев на заре, но сыщик неплохо играл в равнодушие.
А я вспомнила свои дневные размышления на тему «пора – не пора» и осознала: все же пора.
– Берти, – сурово сказала я, жестом приглашая его перейти на диван. – Разговор будет долгим.
– Боги-хранители! – Он сглотнул. – Ни одна хорошая вещь в моей жизни не начиналась с этой фразы.
– Что ж, будем надеяться, я её сейчас реабилитирую… Но не быстро.
– Жги, госпожа Страждущая.
Мой рассказ о снах с джунглями, о богах, вообще о моём бытии в последние годы занял больше трёх часов и изобиловал оборотами вроде «к сожалению, я не преувеличиваю…» и «тебе придётся поверить мне на слово…»
Услышь кто другой такую историю, обеспокоенно предложил бы собеседнику наведаться в лазарет. Но Голден-Халла не засомневался ни на мгновение, лишь воодушевился.
– Это потрясающе! – воскликнул он. – У меня такое ощущение, что ты сейчас сделала мне невероятный подарок! Что касается карты, то она наверняка видна только тебе… Но давай убедимся в этом. Морган! – заорал он и бросился к лестнице. – Морган, выйди на минутку!
– О боги, он же не будет его насильно раздевать?.. – зашипев от ужаса, вопросила я Кори.
Ворон крайне внимательно слушал нашу с Берти беседу.
– Кар, – хмыкнул он. «Надейся».
Со второго этажа послышался скрип открываемой двери, недовольное «Что тебе?», какая-то возня и вопли: «Совсем сдурел?!» – «Извини, извини!», после чего Берти бодренько сбежал с лестницы и направился напрямик к морозилке – за горошком.
Уже под вторым глазом у него разливался синяк.
– Для меня у Моргана на спине нет карты, – подытожил сыщик. – Значит, завтра придумаем, как обнажить его перед тобой.
– Так, может, стоило это нападение при мне провернуть? – Я всплеснула руками. – Он же теперь настороже будет!
– Я быстро посмотрел, ты бы вряд ли успела изучить её и сопоставить с местностью. Ничего, разберёмся! На крайняк – усыпим и тайно посмотрим.
– Ты меня пугаешь, Голден-Халла.
– И это мне говорит девушка, объявившая о своём знакомстве с хранителями? Ну-ну!
А затем очень довольный собой и жизнью Берти плюхнулся обратно на диван и спросил:
– Ты ещё не хочешь спать? Нет? Отлично. Значит, пришло время и мне рассказать тебе свою историю: об Академии Буре на острове посреди штормового моря, демоне, зеркалах и тайнах древней эпохи. Не только же тебе поражать чужое воображение! Итак, слушай, Тинави…
В итоге спать я уходила в некотором шоке.
И Берти, и Морган – да они же на вес золота. Обалдеть!
20. Тем временем Силграс
Если бы Хегола Тофф не был старостой нашей деревни, я бы сделала всё возможное для того, чтобы он работал в школе. Он надёжен, добр, умён и любит детей. Они тоже его любят, хотя меньше, чем Силграса Авалати: признаться, привязанность моих учеников к этому ленивому колдуну мне совершенно непонятна. Как и привязанность Хеголы к нему же.