Выбрать главу

Голден-Халла пристально всматривался в меня своими ярко-синими глазами. Потом улыбнулся уголками рта и кивнул:

– Я за. Будь его защитником, Стражди. Но не надейся, что в этом деле я стану твоим противником-прокурором. Было бы интересно, конечно, однако я разделяю твою позицию – и потому буду играть на той же стороне. Я собираюсь сделать всё возможное для того, чтобы жизнь победила смерть, потому что знаю: вселенная, хоть и любит правила, не увлекается садизмом. Возможно, в нашей ситуации есть ещё выходы. И если есть – мы их найдём.

От того, каким спокойным и уверенным тоном Берти сказал это, я почувствовала, что с моего сердца упал какой-то очень тяжёлый камень.

Да, именно так. Не максималистичные лозунги в стиле «мы всех спасём», но и не смиренное «подписываемся под условиями». Мы прощупаем и изучим эту игру со всех сторон, заглянем под крышку, повертим, покрутим, мы будем дерзкими и упрямыми, хитрыми и лукавыми, непредсказуемыми, шустрыми, наглыми… Мы сделаем всё, что можем, держа перед внутренним взором высокую цель – и лишь затем, если вариантов всё-таки не окажется, признаем нынешний расклад. Ведь лучше верить – а потом проиграть, чем изначально готовиться скорбеть.

Почувствовав облегчение от принятого решения, я вздохнула и, расслабленно откинувшись на спинку дивана, робко улыбнулась Голден-Халле, радуясь, что он понимает. Из-за леса на небо поднималась луна.

В её молочном свете пейзаж за окном проступил во всей красе. Вспыхнули белым барханы искрящегося снега, стал очерченнее и строже лес, дремлющий под своим сахарным одеялом. Пляшущие магические огоньки с любопытством потянулись из чащи на опушку.

А наверху озарилось небо: манящее, бездонное, полное обещаний. То же самое небо, на которое, возможно, сейчас смотрят мои друзья в Шолохе. Летнее небо – во что совершенно не верится здесь, в вечной зиме – со звёздами, крупными, как бриллианты в диадеме эльфийской владычицы. Перламутровая тропа Млечного Пути так и шепчет: вперёд, вперёд… Что бы ни случилось – вперёд.

Вселенная открыта для тебя, искатель.

Последние слова я едва слышно шепнула вслух.

– Да, – так же тихо ответил Берти и улыбнулся.

23. Князь Нежити

Я помню своего подчинённого Берти в те времена, когда он ещё был юным хулиганом и крайне жёстко давал отпор обидчикам. Он и сейчас умеет делать это, но… только после того, как даст противнику несколько шансов одуматься. Боюсь, такое милосердие не доведёт его до добра.

Моди Шибу, сотрудник Жандармерии Саусборна
Берти Голден-Халла

Утренний свет в горах был похож на лисицу: тёплый и рыжий, он стремительно пробежал по лесу, по снежной пустоши, по холму, на котором стоял дом Моргана, затем с любопытством заглянул в окна и, рассудив, что это хорошее место, обосновался внутри.

Млея под тающими, будто тёплое масло, лучами солнца, Берти заварил чай, пахнущий мёдом и ромашкой, погладил на прощанье Корвина и отправился в Соловьиную Песню. На этот раз он честно предупредил Тинави и Моргана о своём уходе. Они вроде как даже поняли, о чём он, хотя тот и докладывался им, пока они бессовестно дрыхли: Моргану – стоя прямо над ним, но на сей раз не шёпотом, а громко и чётко (чтобы тот опять не решил, что Берти – призрак), а Тинави – вежливо от порога, приоткрыв её дверь.

На всякий случай на первом этаже Голден-Халла оставил ещё и записку: «Мой план на день: добиться значительного прорыва в деле о Хеголе Тоффе. Вернусь вечером». А потом, подумав, добавил ещё одну: «Вы классные. Пожалуйста, не поубивайте друг друга!» И – для красивого числа – третью: «Морган, ты не в курсе, но тебе Тинави расскажет: мы с ней поклялись на мизинчиках, что до самого конца будем искать ещё идеи касательно Силграса. Здорово, если ты, со всей мощью своего интеллекта, присоединишься к нам. Без обязательств: третий вариант никуда не девается».

В деревне Берти первым делом направился в булочную «Гвоздика и кориандр» – эпицентр слухов по утрам, когда добрая половина жителей забегала туда за свежими булочками и багетами.

– Господин Берти! – ахнула Патти. – Вы всё-таки вернулись! А я догадывалась, что так и случится. Доктор Морган передал вам трдельник от меня?

– Ого, а должен был? Вот зараза. Не передал. Сам сожрал, наверное. Как твои дела, милая?

Берти прихватил такую же, как принято у местных, крохотную чашечку кофе – он любил мимикрировать – и устроился на высоком табурете. В ходе лёгкой беседы с госпожой Вареши он с некоторым удивлением выяснил, что его друг-мизантроп недавно приходил поболтать с булочницей.