«Обалдеть, – подумал Голден-Халла. – Он послушался моего совета! Боги-хранители. Я что, власть над ним имею?»
– Слушай, Патти, – решив, что пора перейти к делу, сыщик слизнул сливочные усы, оставшиеся после поглощения ванильной трубочки, и понизил голос: – А ты что-нибудь знаешь об отшельнике-колдуне по имени Голат?
Госпожа Вареши не успела и рта открыть, как сзади, от витрины, у которой сидело двое местных охотников, раздалось важное:
– Мы знаем! Ещё как знаем! Как не знать Голата?
«Так я и думал, – про себя хмыкнул Берти. – Подслушивают – и даже не стесняются этого. А ещё скучают. Идеально!».
С благословения Патти он пересел к говорливым охотникам. Булочнице всё равно нужно было заняться клиентами, которые потянулись нескончаемой зевающей вереницей, едва колокол на часовой башне пробил девять утра.
– Этот отшельник раньше жил здесь неподалёку, – неспешно докладывал пожилой охотник с окладистой курчавой бородой. Его звали Лоччо. – Лет десять назад, наверное, переехал.
«Ура! – Берти мысленно улыбнулся. – Я так и знал, что деревня, о которой рассказывала Нив, окажется именно Соловьиной Песней. Весенних зон в Седых горах не так уж много, а эта – неподалёку от телепорта, что было удобно для Голата. И, в конце концов, всем известно, что мир тесен. А горы ещё теснее, как бы оскорбительно для них это ни звучало…»
– Мутный он был, конечно, нелюдимый, – обстоятельно продолжал Лоччо. – Приходил в деревню дай небо раз в дюжину дней, чтобы еды купить. Всё молчал, всегда в низко опущенном капюшоне, дружбы ни с кем не водил.
– Одно слово: затворник! – бойко встрял второй охотник по имени Крафи. – Только нежитью своей и интересовался.
«Ну, я бы скорее удивился, скажи они, что он был местным заводилой… – подумал Берти. – Хм. Всегда в капюшоне. Может, он бывший преступник, убийца, поэтому скрывал лицо? Его погоня за нежитью слишком уж маниакальна. Он просто любит убивать? Или он раскаивается, пытается замолить страшный грех, потому и отдал всего себя этому грязному делу? Или и то и другое сразу, хм…»
Вслух Голден-Халла спросил:
– А где именно жил Голат?
– Да в пещере у Медового луга: говорим же, отшельник истинный. И как он там не мёрз ночами!
Крафи заговорщицки наклонился к сыщику:
– Но ты туда не ходи, чужестранец! После того как Голат уехал, её как будто что-то охраняет.
«Идеально. Ещё одна теория подтверждается».
– Школьники как-то раз устроили себе проверку смелости в этой пещере, так потом их Кайла еле привела в порядок!
– А что с ними случилось?
– Нервное потрясение! – со значением сообщил Крафи и завращал глазами. – Что-то их там так перепугало и прокляло, что у них зубы стучали несколько дней подряд, а ещё они все сыпью покрылись. Некрасиво было.
– Больше никто в ту пещеру ни ногой, – степенно подытожил Лоччо. – Не стоит наглеть, вот как мы рассудили. Не наше дело, с какими тёмными силами этот Голат договор заключил. Нам он пользу принёс, а потому не будем его попрекать и в его бывший дом соваться. Он всю опасную нежить в округе перебил, за что ему спасибо огромное.
– А вот и не всю! – возразил Крафи. – Князя Нежити он так и не выследил.
– Так его, может, и не существует вовсе, – Лоччо развёл руками.
Берти подобрался.
– Что за Князь Нежити?
– Ой, чужестранец, это лучше старуху Майру спрашивай. Никто, кроме неё, о нём никогда не слышал, может, она и выдумала его. А ты, Крафи, головой подумай. – Лоччо повернулся к товарищу и недвусмысленно постучал пальцами по виску. – Да если б Голат Князя и отловил, мы б откуда о том узнали? Он нам что, докладывался, что ли, кого, где и как упокоил?
– Да уж таким бы похвастался, думаю! Не нам, так Майре – с ней одной Голат изредка беседовал, она большая путешественница прежде была да собирательница сказок, много о нежити знала. А она уж весть бы по деревне разнесла! Хоть из дому давно не выходит, а болтливым языком своим всюду дотягивается!
– А где я могу найти Майру? – спросил Берти и, получив адрес, отправился прямо туда.
Майра была слепой и согбенной, прожитые годы оставили рунопись морщин на её коже, но память старухи оставалась ясной. Прежде чем пустить Берти в избу, она потребовала, чтобы он наклонился к ней. «Хочу посмотреть на тебя», – проскрипела Майра и, как паук, пробежалась пальцами по его лицу: ведь слепые смотрят руками.