– Вот-вот. Я бы на их месте заартачилась.
– Ничего. Я сильнее. Не смогу уговорить – заставлю.
– Авалати, это не моё дело, конечно, но, по-моему, ты совершаешь ошибку.
– Ты права – это не твоё дело.
И снова повисло долгое молчание.
Когда они дошли до трактира Гедвиги, чьи окна, как всегда, приветливо светились в ночи, Силграс указал на него рукой:
– Я могу угостить тебя грогом, если ты не будешь уговаривать меня изменить решение или же мучить рассказами о моих прошлых воплощениях.
– Ты всё ещё не хочешь знать о них? – Фиона оперлась плечом об угол ближайшего дома. – Даже сейчас?
– Тем более сейчас.
Фон Сортерберг задумчиво пожевала губами, затем плотнее закуталась в свой синий плащ.
– Знаешь, я, наверное, пойду, – наконец невесело сказала она. – Полночь полнолуния, значит.
Перемена в ее настроении напрягла Силграса.
– Не вздумай вмешиваться в ритуал, – нахмурился он. – Он тебя не касается! Всё это – только моя ответственность.
– У меня и мысли не было тебе мешать, Силграс, – она печально покачала головой. – Просто мне грустно, мастер Авалати. Как я уже говорила сегодня – ты мой друг, пусть и не хочешь вспоминать об этом. Знаешь, бывает очень сложно принять судьбу своих близких. Признать, что всё, что с ними происходит, каким бы неправильным оно тебе ни казалось, – это их выбор. Зачем-то они для себя решили так. И твоё дело – не лезть, если не просят. Уважать их право на жизнь, их право на смерть, право на ошибки и глупости… Сколько ни живу на свете – а мне всё никак не даётся это смирение, – Фиона рассеянно хмыкнула. Потом повторила: – Я не буду мешать тебе, клянусь.
Авалати почувствовал, как внутри у него что-то тоненько завывает – будто карманная метель, проскользнувшая в самое сердце. Он хотел что-то сказать, но никак не мог понять, что именно – что это за неясное чувство, смутное желание, ощущение необходимой правильности нагнетается в мехах его лёгких?
Выражение лица Фионы вдруг стало более строгим, сочувствующим.
– Но есть и другие альвы, Силль. И, как мне кажется, они могут захотеть остановить тебя.
– Про Лешего я знаю, – поморщился Авалати.
– Не только он. Также Найох.
Силграс невольно распахнул глаза и неверяще подался вперёд.
– С чего бы господину подземных рек мешать мне?!
– Ты однажды перешёл ему дорогу. Давно, ещё пару твоих воплощений назад… Ты не помнишь этого и, как у тебя водится, не хочешь вспоминать. Впрочем, я всё равно не знаю деталей, но знаю другое: однажды Найох уже помог Лешему выступить против тебя. Помнишь, как-то раз эта деревня, – Фиона обвела улицу рукой, – горела? Когда Леший напал на вас, и ты после этого отталкивал отсюда любых альвов, в том числе меня, из-за чего в этой жизни я не смогла стать тебе другом?
– Конечно, помню!
Укор, которым полнились последние слова Фионы, Силграс проигнорировал.
– Так вот, – продолжила ледяная леди, – в тот раз именно Найох по просьбе Лешего наполнил колодцы красной водой и выманил тебя в дальние скалы. Поэтому я подозреваю, что сейчас он тоже может оказать чащобной смерти поддержку. Будь готов.
Авалати выругался сквозь зубы.
Они долго молчали, и под ногами у них расцветали незабудки – порождения силы, исходящей от госпожи фон Сортерберг. Медленно падал снег. Фиона из-под ресниц смотрела на Силграса, зная, что скоро потеряет его навсегда.
«Может, и хорошо, что мы сейчас не пошли пить и говорить о былом, – подумала она, бросив взгляд на уютный трактир, а потом – на такое изящное и взволнованное лицо Авалати. – Может, без этого будет и не так больно».
Ну да, конечно, лги себе, дорогая.
Силграс тряхнул головой, выныривая из своих мыслей, и затем, поджав губы, твёрдо протянул руку ледяной леди.
– Вряд ли мы ещё увидимся. Прощай, Фиона.
– Прощай, Силграс.
Она призвала своего колдовского коня, чёрного, как вороново крыло, и уже готова была запрыгнуть в седло, когда Авалати внезапно схватил её за запястье. Прежде чем она сказала что-либо, он развернул её к себе и порывисто поцеловал. Губы у Силграса были холодными, на вкус – пшеница и соль, а губы Фионы – будто засахаренные фиалки во льду. Быстрый поцелуй едва ли мог согреть хоть кого-то из них.
– Прости, что я не стал слушать о своих прошлых воплощениях, – выдохнул Силграс, когда они отстранились друг от друга. – Сейчас это было бы неуместно. Но если ради чего-то и стоило бы о них узнать – то это ради нашей с тобой истории.
Фиона посмотрела на него внимательнее и… вдруг расхохоталась: