Берти перебил её:
– …Который добыл эту секвойю, пожалуйста?
– Джек дома сидит, устал после большого дела! – одобрительно доложили коллеги Слишком Горячего Мужчины. – Вон его сруб – видите? По улице прямо и налево. Только вам двоим в нашу деревню нельзя. Девушке – можно.
– Почему? – удивился Берти.
– А у вас бород нет, – добродушно объяснил самый мощный дровосек. – Голые подбородки у мужиков по нашей традиции считают предвестниками неудачи, так что будьте добры, сделайте пару шагов назад. Удача для дровосеков – важная штука! Когда твоя работа заключается в том, чтобы заваливать такие громадины, – он похлопал по внушительному стволу секвойи, – будешь волей-неволей с почтением относиться даже к дурацким приметам.
– Мм. – Берти обернулся к Тинави: – Ты готова сама поговорить с Джеком? Или будем дружно шаманить и мазать мой подбородок репейным маслом, чтобы сделать с ним нечто ужасное по столичным меркам?..
– Я готова, – улыбнулась она.
Тинави потопала за венцом, а Морган и Берти решили немного прогуляться, чтобы почём зря не нервировать суеверных местных жителей. Голден-Халла шёл, любуясь пронзительно-синим небом без единого облачка. Просеянные берёзами лучи солнца играли в догонялки на лице сыщика.
– Морган, скажи мне на правах местного жителя, – протянул Берти, – сколько по времени почтовая белка будет добираться от дома Хеголы Тоффы до Соловьиной Песни? Или, скажем, сюда?
– Думаю, часов двадцать. – Гарвус шёл, задумчиво изучая крохотных и худых ярко-жёлтых лягушек, целой толпой скакавших вдоль тропинки. Необычные, в Асерине такие не водятся.
«Надеюсь, он не собирается пустить их на опыты», – мимоходом подумал Берти.
А вслух сказал:
– Вот-вот. Всего двадцать часов. А с момента беседы с Нив прошло уже трое суток.
– Да. Либо она не передала вашему мёртвому другу информацию, либо он решил приехать в Сонное Облако без подтверждения встречи.
– Ставлю на первое.
– Я тоже.
– Ну вот, спора не получилось.
– Ну ты уж как-нибудь попробуй это пережить… – Морган наклонился и схватил одну лягушку двумя пальцами.
Берти слегка забеспокоился о её судьбе, но Гарвус, с любопытством оглядев квакающую жертву со всех сторон, просто выпустил её обратно. Потом пожевал губами и с внезапно посерьёзневшим лицом повернулся к детективу.
– Берти. Буду честен.
– О нет, – только и успел вставить тот.
– Мне категорически не нравится то, что вы задумали. Я о том, что ты и это лесное недоразумение условились спасти всех в Долине Колокольчиков. Я знаю, у тебя этот комплекс давно – очередной минус твоего и без того невыносимого характера. У Тинави, по ходу, тоже всё очень запущенно. И вот я говорю тебе: отступитесь. Не надо.
Взгляд у Моргана был жёсткий. Не тот, с которым он скашивал студентов на экзаменах, но тот, с которым убивал чудовищ в подземельях Этерны. Берти мысленно выругался.
– Морган, какого праха! Ты же ещё пару дней назад вместе с нами пытался придумать, как спасти Авалати!
– Нет, не совсем. Я просто всесторонне и беспристрастно изучал этот вопрос, чтобы понять, во что мы ввязались. И пришёл к выводу, что вся ситуация с Долиной – напрочь гнилая. Все её участники нехило задолжали вселенной. Триста лет подряд тут творилось хрен знает что. Один гений сначала решил «поизображать из себя человека», забив на свою реальную сущность, затем применил силу не на то, на что должен был, и, наконец, исключил себя из игры на целых три века. Другой – проигнорировал саму госпожу смерть, а потом, решив, видимо, стать богом, выкосил и сожрал в округе половину нежити, у которой вообще-то могла быть своя миссия. Куча селян всё это время так вообще болтается на границе бытия и небытия, делая саму реальность вокруг себя зыбкой – и это притом, что в Седых горах у неё и так перманентные проблемы! А ведь мир – это огромная продуманная система, Берти, со своими правилами и обязательным следованием балансу «брать – давать». От этого не уйти, нравится это тебе или нет. Систему нельзя бесконечно перестраивать в угоду своему идеализму. Где-то прибудет, где-то убудет – и если ты жульничаешь или зарываешься, поверь, вселенная рано или поздно найдёт способ силой выдрать у тебя запрятанное.
– Да при чём здесь это…
– Молчать. «Это», – Морган пальцами изобразил кавычки, – здесь притом, что каждый долиновец все эти годы по чуть-чуть расшатывал реальность, занимая не своё место… Делать так – значит влезать в долги. Сначала действительность поддаётся, растягивается, как резинка, но постепенно неправильность накапливается – и вот нарушители уже получают по лбу. Это неизбежно. Кто-то должен расплатиться за всё содеянное, понимаешь? А вы с Тинави, по сути, хотите ещё разок прогнуть мироздание, занять у него ещё немного энергии. Остановитесь, пока не поздно. Не усугубляйте. Стоит всмотреться, и становится очевидно: из уравнения Долины Колокольчиков нельзя выйти без потерь. Каким бы оптимизмом вы вдвоём ни пылали, он здесь откровенно неуместен.