Берти меж тем мальца оклемался и с удивлённым «Хей, блин!» бросился ко мне, пытаясь схватить за руки и, видимо, как-то повязать. Я же, подначиваемая голосами, отбивалась, рыча, и всё пыталась сделать ему побольнее. Воспитание не позволяло Голден-Халле деятельно сопротивляться даме (то есть уронить меня подсечкой и вырубить, что было бы самым быстрым), поэтому Берти лишь оборонялся, и в паузах между охами пытался что-то объяснить, но я не слышала.
В голове лишь набатом звучало: «Убей. Нет!!! Лучше СЪЕШЬ».
Клюв испуганного воробья, решившего во что бы то ни стало защитить своего благодетеля, безжалостно и больно ткнул меня в ухо. Я резко мотнула головой, пытаясь отогнать птаху.
От этого движения венец леди Фионы слетел… А воробей испуганно отпрянул.
Я же повиновалась приказу: бросилась на Берти осклабившись, будто волчица. Я метила своими озверелыми клыками в голую шею сыщика – шуфа его размоталась из-за драки и теперь пассивно помогала «голосам», душа Голден-Халлу. С низким рычанием я уже почти сомкнула зубы на коже обалдевшего саусберийца – за руки-то он меня в итоге поймал, а вот челюсть контролировать и не подумал, – как вдруг наваждение прошло…
Голоса как отрезало. Желание вгрызться в Берти – тоже.
Я замерла, ошалело пытаясь понять, что вообще происходит. Пару секунд наша живописная композиция пребывала в неподвижности. Потом я сглотнула и, глядя на бьющуюся жилку на шее сыщика, медленно вернулась в вертикальное положение.
– Кусай-кусай, не стесняйся, – хрипло выдохнул побледневший Голден-Халла. – Витамины, опять же… Железо… Ты же много крови потеряла, надо восстановиться…
– Прахов прах, Берти! Я понятия не имею, что сейчас со мной было! – покаянно взвыла я. – Прости, пожалуйста!
– То есть тебя можно отпускать? – придирчиво уточнил он. – Ты больше не будешь на меня охотиться, как какой-то нелицензированный вампир-голодранец?
– Мне очень жаль… – вновь повторила я.
Сыщик уже собирался разжать пальцы, стискивавшие мои запястья, а воробей что-то ободряюще клекотнул ему из ближайших кустов, когда весь наш кусок склона как-то устало вздохнул и вместе с нами поехал под обрыв…
К счастью, катились мы недалеко и недолго – до ближайшего дерева, того самого, кривенького, на котором теперь так удивлённо заткнулась птичка-арецца. В процессе скатывания я всё же добралась до шеи сыщика – уже без плотоядных намерений, чисто на рефлексе «Уткнись Носом Хоть Куда-Нибудь». Когда мы кубарем влетели в ствол сосны, а сверху нас присыпало снегом, я очень порадовалась мягкости и многослойности зимних нарядов.
– Полежим? – крякнув, полупридушенно спросил Берти откуда-то снизу.
– Полежим… – согласилась я и утомлённо закрыла глаза.
Вскоре птица-солистка вновь стала петь, а мы, кое-как распутавшись, приступили к неизбежному: начали искать венец. Поиски белого на белом, снежного на снежном – это, конечно, развлечение для искушённых.
– «Иску́шенных», ага. Искусанных то есть, – съязвил Берти в ответ на моё замечание и нарочито потёр шею, по которой, как он уверял, я всё-таки пару раз клацнула.
Пока мы искали чужую собственность, заодно и обсудили случившееся.
– Я вдруг вспомнила, как ледяная леди просила, чтобы не мы, а Морган нёс её венец, – вздохнула я. – Видимо, вещица как-то плохо влияет на некоторых людей… Но на каких?
– Ну давай подумаем, какая в тебе может быть проблема.
– Почему сразу проблема-то?!
– Тьфу. Прости: глупость сказал. Я просто всё ещё переживаю. Впервые в жизни меня попыталось съесть двуногое прямоходящее.
– Сам ты двуногое прямоходящее!
– Да, я тоже оно, бесспорно, – согласился Берти. Потом прикинул и поморщился: – Но звучит и впрямь не очень. Бр-р-р. Я ж говорю: я всё ещё в шоке!
Мы задумчиво уставились на наконец-то найденный артефакт.
– Вероятно, мне тоже не следует брать его в руки, – цокнул языком Берти. – Боюсь, если я стану агрессивным, склон этого просто не переживёт.
Длинная острая тень упала на нас откуда-то сверху.
– Вы что там делаете, прошу прощения? – раздался строгий голос Моргана, в котором звучали тщательно скрываемые изумлённые нотки.
Гарвус был великолепен с охапкой тюльпанов в руках.
– Слава небу, ты пришёл! Ползи-ка к нам, душа моя, – облегчённо улыбнулся Берти. – Веришь – нет: очень надо.
Леди Фиона так и ждала нас на мосту.
– Боги, вы действительно помогли мне! – воскликнула она, когда Морган молча всунул ей в руки венец (но не цветы) – будто монетки на оплату в час пик в шолоховском магретто.