– Вы изумляетесь так, будто вам двадцать лет, а не несколько тысяч, – закатил глаза Гарвус.
Я поперхнулась, прикинув, с какой скоростью Фиона сейчас отвинтит его башку, однако она лишь рассмеялась.
– Вы мне нравитесь, – сказала она.
– Не могу ответить тем же… – начал Морган, но Берти со звонким шлепком запечатал ладонью рот друга и лучисто улыбнулся альве.
– Он очень рад это слышать, просто у него проблемы с коммуникацией, не обращайте внимания.
– А ещё он постоянно врёт, – подхватила я, тихонечко оттаскивая брыкающегося Моргана назад. – Говорит, например, что Голден-Халла – бестолочь и мир стал бы без него в сто раз лучше, но едва этот мир предпринимает попытку что-то сделать с Берти, как Морган передумывает. Или вот меня обвиняет в том, что я слишком милая, но стоит мне сделать что-то не по его правилам, как он надувается подобно сердитой птице соццу из дождевых долин.
– Чудной человек, – подытожил Берти.
– Воистину, – закивала я. – Один на миллион.
Мы уже стащили Моргана с моста, от греха подальше.
Ледяная леди рассмеялась ещё раз. Она и до этого показалась мне неожиданно милой для существа, которое то и дело убивает людей, а теперь вела себя совсем как «рубаха-девчонка».
Пока Берти популярно объяснял Моргану, почему не стоит ссориться с альвой, я вернулась к Фионе.
Она, надев венец на голову, как раз пробормотала:
– Давайте проверим, всё ли в порядке с венцом после этого маленького приключения.
– А может, не надо?.. – вздрогнула я, но было поздно.
По коже Фионы пробежали всполохи магии, снежная крошка вихрем взметнулась из-под ног, а на поручнях моста одновременно стали расти иней и распускаться цветы.
Далёкий смех, похожий на шёпот ветра, спустился с гор… Мне почудились тонкие призрачные силуэты в причудливых одеждах, подходящие к Фионе пара за парой. Её мёртвые слуги, не вызванные ею до конца и потому слишком нестабильные для того, чтобы выдерживать прямой взгляд – их можно было засечь лишь боковым зрением.
Но появилось и кое-что другое, то, что не увидеть было нельзя. А именно: над Фионой, в нескольких метрах над её головой, вдруг зажглась огромная аметистовая звезда. Она была давящей и величественной. В отличие от звезды Силграса, лёгкой и почти ажурной, символ ледяной леди напоминал таран для осады города.
Фиона, прищурившись, оценивающе посмотрела на звезду снизу вверх.
– Ни единой трещинки, да? – сказала она, вновь опуская взгляд.
– Ни единой, – подтвердила я.
– Вот-вот. Такая крепкая, такая неубиваемая – и такая бессмысленная, – хмыкнула альва, хлопнув в ладоши и заставив свою звезду скрыться, а чары – угаснуть. – Спасибо большое.
– Леди Фиона, а почему именно Морган должен был нести ваш венец? – не сдержала любопытства я.
Она подмигнула:
– Потому что на моём венце стоит защита от альвов. Если приспешники кого-либо из обладателей звезды попробуют украсть его, то венец вызовет у них жажду убийства всех вокруг… Небольшая защита. Ну а от вас двоих, – кивок на меня и Берти, – пахнет моим дорогим Силлем. Это вы помогаете ему с колокольчиками, да?
…Честное слово, за этот день я уже устала удивляться.
– Мы, – подтвердил Берти. – Вы поэтому с самого начала так поразительно радушно настроены в отношении нас?
– Конечно. Друг моего друга – мой друг.
– А вы знаете, что задумал Силграс? – спросила я.
Фиона тяжело вздохнула. На её лицо нашла тень, и предыдущее лёгкое настроение, вдруг показавшееся мне нарочитым, натужным, сменилось давящим на душу тихим горем.
– Да, – сказала фон Сортерберг.
– И не собираетесь мешать ему?
– Он взрослый мальчик. Это его решение, – она пожала плечами. – Я не буду ни обсуждать его, ни осуждать. Одно скажу: постарайтесь успеть приехать в Долину до полнолуния. Именно тогда ему важно провести ритуал. Иначе всё может стать даже хуже.
– Куда уж хуже? – напрягся Берти.
– О, поверьте… – задумчиво протянула Фиона. – Не говорите Силграсу, что видели меня. Мы с ним уже попрощались.
И, отвернувшись, она пошла прочь, всё быстрее и быстрее, потом перешла на бег, щёлкнула пальцами – и вот будто из-под земли перед ней появился высокий чёрный конь. Ухватившись за луку седла, Фиона почти взлетела на спину скакуна и вместе с ним умчалась прочь, не оглядываясь, поднимая за собой вихри хрустальной снежной крошки…
Опустив взгляд, я увидела, как сквозь грубые доски моста прорастают фиалки, складывающиеся в призыв: