– Хорошо, – шепнула она. – Я скажу ему. Он найдёт вас с помощью того сердолика, который вы дали.
– Поклянись, – потребовал Берти. – По-настоящему, на своей искре – что расскажешь ему обо всём сейчас же и попросишь его найти нас как можно скорее. В противном случае я сам явлюсь к вам уже завтра. И даже если ты попробуешь спрятать Голата, уведёшь его куда-то из хижины, я вас всё равно найду.
– Так ты угрожаешь мне, добрый детектив? – огрызнулась она.
– Да, – просто сказал Берти.
Нив выругалась и поклялась… Когда Морган отпустил формулу, зеркало, переутомлённое сеансом связи, вдруг треснуло.
– Ай-ай-ай! – схватившись за голову, тотчас посетовал Берти. – Как так-то?! Гостиничная собственность!
– Чур, теперь его вешаем не в моей, а в вашей комнате! – охнула я.
Говоря намеренно громко и весело, чтобы стереть тяжелый осадок от встречи с Нив, мы вернулись в деревню.
Перед сном я долго сидела на подоконнике в своей комнате и, глядя на ночное небо, расчёсывала волосы магическим гребнем хранителя Рэндома. Я так и не придумала план того, как можно спасти Силграса.
Моя любимая тактика: написать список из ста идей, какими бы они ни были идиотскими и как бы тяжело ни шли уже после десятой по счёту, – в этот раз не сработала. По номеру были живописно разбросаны исчерканные листы, но даже оптимист во мне понимал, что всё это чушь, а не реальные выходы из ситуации.
Более того, я ничего не могла поделать с тем фактом, что мои мысли то и дело возвращались к той пещере с Хэвором и личем.
Всё закончилось хорошо, да. Но я снова и снова вспоминала свой ужас и отчаяние в те минуты, когда Пушшентай умирал у меня на руках, и это впервые узнанное, прочувствованное собственное бессилие теперь жило где-то внутри меня и омрачало привычную веру в то, что всё получится.
По долгу службы я часто видела мёртвых. Куда чаще, чем обычные горожане, но никогда прежде никто не шептал: «Я не хочу умирать», плача у меня на коленях.
И это повлияло на меня гораздо сильнее, чем я могла подумать, пусть я по-прежнему искренне смеялась, любопытничала, наслаждалась едой и общением со своими изумительными спутниками…
– Ну уж нет, – объявила я, закручивая волосы в пучок и боевито втыкая в них гребень. – Истерзанных, надломленных, осторожничающих в мире полно. Я играю за другую команду.
Спрыгнув с подоконника, я хрустнула пальцами и снова взялась за перо.
Напишу ещё сто идей.
Утро в Сонном Облаке выдалось просто прелестным. Берти с искренним удовольствием жмурился на ярком солнце и подставлял ему то одну, то другую щеку, надеясь согреться впрок.
Сыщик шёл к западному флигелю трактира: комната Тинави располагалась там, на первом этаже, тогда как они с Морганом переночевали в номере под крышей, в компании пауков, мышей и даже унылого привидения, которое до самого рассвета бормотало, жалуясь на судьбу из-под кровати Гарвуса.
– Да заткнись ты! – застонал в какой-то момент Морган, накрывая лицо подушкой, но призрак, не говоривший на дольнем языке, воспринял это как сочувствие и поощрение к более развернутым жалобам…
Повторить свою мысль на норшвайнском Моргану помешало воспитание. Берти не вмешивался. Он всегда любил наблюдать за живой природой и верил в способность других людей разбираться со своими проблемами самостоятельно.
Стоило ли говорить, что Гарвус поутру был не в самом благодушном настроении, что выражалось у него в особенно тяжёлом взгляде и мрачно поджатых бледных губах. Не размениваясь на комментарии, он свалил в неизвестном направлении, бросив лишь:
– Выезжаем в десять утра. Буду ждать вас у колодца.
– А может, это мы тебя будем ждать? – зевнул-подмигнул Голден-Халла, пока не нашедший в себе силы слезть с койки.
– Это было бы прекрасно. Но вероятность такого сюрприза, согласно опыту, ничтожно мала, – проворчал невыспавшийся Морган.
Стоило ему шагнуть за порог, как из-под кровати донеслось печально-прощальное: «Спасибо, что выслушал, чужеземный господин…»
Гарвус содрогнулся и поскорее захлопнул за собой дверь.
И вот теперь Берти притопал под окно Тинави. Оно было распахнуто, задёрнутые занавески колыхались на свежем летнем ветру.
Голден-Халла костяшками пальцев постучал по раме.
– Хей, доброе утро! Как ты там, моя грозная лесная госпожа? Я испытываю непреодолимое желание позавтракать в твоей компании. Что скажешь?