Кровь стучала у меня в ушах. «Не может быть, – думала я, с ужасом глядя на Силграса. – Да просто не может быть, что всё закончится так! Мы не для этого прошли весь этот путь! Сколько бы планов ни рушилось, сколько бы ударов ни сыпалось один за другим – я не сдамся! Я не хочу сдаваться!»
Там, внутри защитной стены, каждое произнесённое Авалати слово превращалось в буквы, сотканные из тумана. Я вспомнила, как вчера Тофф рассказывал, что заклинание будет длинным, до пепла длинным: целый ритуал, во время которого Силграсу придётся аккуратно расплести формулу каждого колокольчика, возвращая селян к жизни.
И воспоминание об этом вкупе с рычащим от ярости Морганом рядом вдруг подействовало на меня как отрезвляющая пощёчина.
Вот оно. Всё предельно понятно. Я знаю, что делать!
– Морган! – Я обернулась к Гарвусу. – Усыпи меня! Быстро! Когда мы были в плену у троллей, ты прекрасно использовал это заклинание без рук! Сделай это сейчас!
Он аж отшатнулся, насколько это было возможно при нашем плачевном, сугубо горизонтальном, положении. Какой-то снуи, возящийся с его путами, негодующе запищал: Морган едва не задавил его.
– Ты с ума сошла?! – рявкнул Гарвус.
– Время во снах идёт гораздо быстрее, я ещё успею убить Минотавра! Морган, пожалуйста, это единственная надежда!
– Да сколько раз я говорил вам, что я против вашего вмешательства! – взвыл он, но, к моему удивлению, я видела в его глазах готовность согласиться, неизвестно когда успевшую поселиться там. – Почему что ты, что Берти так и лезете на рожон?! Вам жизнь не мила?!
По-моему, он собирался подкатиться ко мне обратно и стукнуть головой, чтобы неповадно было – выбить все сумасшедшие мысли, ага, – но тут серьёзный, твёрдый голос Берти заставил его замереть.
– Морган. Пожалуйста. Сделай это.
Гарвус вздрогнул и перевёл взгляд на сыщика, лежавшего по другую сторону от меня.
– Ты хочешь, чтобы она тоже умерла? – процедил Морган и тотчас побледнел, поняв, что хватил лишнего: его «тоже», произнесённое с определённой выразительной интонацией, явно относилось к старой истории с Элайяной.
– Даже в шутку не говори такое! – с болью воскликнул Берти. – Боги, Морган!.. Да если она умрёт, я первый начну последовательное уничтожение этого мира!
Ох! Вот так обещание!
– Но я верю Тинави, понимаешь? – с нажимом продолжал Голден-Халла. – Да, я боюсь до дрожи, но я ей верю. И верю, что мы сможем разбудить её в нужный момент. И что всё это точно стоит усилий и риска! Морган, я же тебя знаю: ты тоже играешь на стороне света, не меньше моего желаешь миру добра. Но нельзя всегда действовать в одиночку. Поэтому я впервые в жизни прошу тебя прямым текстом, открыто: поверь. Не кому-нибудь, а мне, Морган. – Глаза Берти блестели. – Всего один раз – доверься.
– Да почему ты говоришь это с такой интонацией, будто это всё ради меня! – взвыл Гарвус.
Лицо Голден-Халлы наполнилось грустью, когда он, покачав головой, тихо произнёс:
– Да потому что боюсь, если ты не поверишь мне, то уже никогда никому не поверишь.
Морган вздрогнул.
– Хорошо, – наконец с непонятным чувством процедил он.
Потом резко повернулся ко мне, приблизил свой нос к моему и, гневно полыхая взглядом, рявкнул:
– Туда и обратно, Страждущая, быстро! Даже не вздумай умереть!
– После вашей милой беседы у меня просто нет морального права откинуться… – протянула я. – Я выживу. Обещаю.
Морган тихонько ругнулся и наконец прошептал две строки заклинания. Я почувствовала, как веки тяжелеют.
– Снуи, милые, постарайтесь распутать нас поскорее, пожалуйста, – напряжённо попросил Берти. – Свободные руки не помешают.
А над ухом у меня раздался отчаянный стон Моргана:
– Да как я вообще на это согласился…
И всё растворилось в темноте.
43. Право на свет
Не стоит недооценивать силу принятого решения.
Джунгли сегодня были такими же, как и прежде: удушающая влажная жара, сочные краски и приторные ароматы.
А вот я изменилась.
Всепоглощающий ужас опять пытался утянуть меня в свою тёмную бездну, волны животного страха захлёстывали с головой, но вместо того, чтобы поддаться им или начать по ниточке разбираться со своими чувствами, я закрыла глаза и резко сказала: «Нет. Не сейчас». И, мысленно отгородившись стеклом от шквала эмоций, бросилась к болотцу, возле которого сидел скелет с мечом.