– Проснусь. У меня большой опыт издевательств над собственным организмом.
Впрочем, я тоже смотрела на заведение с тревогой. Больно уж взрывная там начинка!
– Ты б лучше не воротил нос и пошел с нами! – с энтузиазмом ввернула Кадия. – В «Устрице» вкусно и дешево. А еще весело!
В этот момент два здоровяка-охранника с грохотом выкинули из заведения некоего малоподвижного господина. Господин шлепнулся в лужу, лужа чавкнула, охранники захлопнули дверь. Теперь желающие войти и выйти должны были с осторожностью перешагивать отдыхающего.
– Ну-ну… – усмехнулся Патрициус. Поиграв бицепсами, добавил: – Мы, кентавры, ведем здоровый образ жизни. Таков удел спортсменов.
И он, иго-гокнув на прощанье, гордо уцокал прочь. А мы с Кадией крепко привязали Суслика к фонарному столбу (она стенала вслед перевозчику что-то из серии «На кого ж ты меня оставил?!») и пошли в «Устрицу на море».
– Кад, а что, других вкусных и веселых мест в Шолохе нет?
Кое-как мы с подругой пробрались в дальний конец сумрачного зала, где в углу прятался пустой деревянный стол. Ножки его были разной длины. Стол опасно шатался, но мы смирились с таким неудобством. Выбирать не приходилось: ни чистотой, ни изысканностью публики таверна похвастаться не могла.
Зато этой публики было так много, что, казалось, весь Шолох – здесь.
Зеленоватые феи в обнимку сидели на потолочных балках, попивали из наперстков вино и распевали гимны на древне-пустынном. Гномы у барной стойки переругивались, пытаясь выяснить, что из них круче кует. Нежная дриада ковырялась в тарелке, полной гусениц, а уставший юноша с татуировкой Правого ведомства пытался оттереть с каких-то документов только что посаженное жирное пятно.
На маленькой сцене «отрывались» три горных тролля. У одного был барабан, у второго – тарелки. Третий довольствовался скрипкой. Такая несправедливость его очевидно бесила, поэтому тролль пытался извлечь из несчастного инструмента максимум громкости – звук получался жутким. Банши отдыхают. Баргесты тоже.
– Это самое атмосферное местечко в Шолохе! – перекрикивая троллью музыку, сообщила мне Кад и подняла большие пальцы вверх, подкрепляя слова жестом.
Официант, не говоря ни слова, брякнул перед нами на стол две дымящиеся тарелки с мясом. Сложно определить, кем оно было при жизни, но пахло неплохо. Главное, что не гусеницы! Они в это время как раз расползались из дриадиной плошки. Неудачливая посетительница пыталась прибить несговорчивую еду, интенсивно хлопая ладонями по столу.
Тролли-музыканты решили, что она так выражает одобрение их творчеству, и налегли на инструменты еще сильнее. Кажется, скрипка была на грани. Я аккуратненько заткнула здоровое ухо, чтобы хоть немного снизить громкость, и одобряюще улыбнулась Кадии.
Подруга, впрочем, в одобрении не нуждалась, полностью сосредоточившись на еде и – о боги! – притоптывая в такт безумию на сцене. Ей и впрямь нравился этот бедлам.
– Ну что, дорогая, я поднимаю эту чарку за прекрасное окончание нашего совместного рабочего дня! – выдала тост Мчащаяся. Я чокнулась с ней, но потом поспешила разочаровать:
– Вообще, работа не окончена. Можешь послать ташени? Я сегодня совсем не интересовалась судьбой своего подопечного.
– Мелисандра-то? Мистера Охмурилово? Конечно! Что напишем?
– «Господин Кес, буду благодарна, если пришлете ваш план перемещений за день, как мы условились».
Кадия вырвала из волшебного блокнота листок и стала писать, сосредоточенно высунув кончик языка.
Когда сложенная в птичку ташени ожила и умчалась прочь, уворачиваясь от буйных посетителей таверны, Кадия откинулась на спинку стула и сообщила, хлопая ресницами:
– Я в конце сделала приписку. Пригласила этого Мелисандра сюда.
– Ты что?! – Я поперхнулась от возмущения. Богатырское постукивание Кадии по спине окончательно выбило из меня дух. Лишь горестный сип донесся из моей груди: – Зачем?!
Мчащаяся обвела зал томным взором и жеманно пожала плечами, мол, кто меня, такую загадочную, знает.
Потом соизволила пояснить:
– Хочу на него посмотреть. Историк, похожий на боксера! Любопытненько! К тому же ты ему вроде как обещала повысить градус отношений, не?
Я закатила глаза, потом молча уткнулась в тарелку. Лучше поесть, пока господин Кес не пришел, а то не здорово сидеть с набитым ртом в присутствии незнакомца. Говорят, совместное поглощение еды сближает. А я, вопреки мнению Кадии, совсем не жажду сближаться с этим болтуном.