– Это ты мне скажи. Что ты хочешь? – наклонил голову Эдинброг, и Каприз сразу поскучнел.
Еще бы! Так же совсем не интересно!
– Ладно-ладно!.. – Артур встрепенулся, когда желанные блинчики вновь поплыли прочь от нас, уносимые ушастым нимфином. – Давай так: устроим дуэль, ты меня победишь, и я прилюдно признаю, что ты всегда был сильнее меня?
– Ты совсем сбрендил, Эдинброг? – Каприз выглядел оскорбленным. – Мне не интересно драться, когда мне поддаются.
– А, то есть ты осознаешь, что в нормальных условиях я всегда выигрываю?
– Да пошел ты!
– Ладно-ладно!.. – снова повторил Артур, и, о чудо, это снова сработало.
Магические слова, надо взять на заметку. Хотя кто бы мог подумать!
– Каприз, у меня есть флакон с драконьей кровью. Я имею в виду, кровь настоящих, крупных драконов – не нойдичей, а тех, к которым принадлежит и мастер Ойгонхарт. И которые давно вымерли, верно. Но этот флакон достался мне по наследству. И, как ты, несомненно, знаешь, драконья кровь крайне ценна. А еще, если распылить ее в лесу, захваченном пустошами постапокалипсиса, то этот лес оживет.
Глаза у Каприза стали как блюдца. Тут уж я, не менее шокированная, поспешила вмешаться.
– Артур, а ты правда настолько хочешь эти блинчики?!
– Я согласен! – нимфин быстро пошел обратно к нам. – Забирайте все порции. Где флакон? Я немедленно отправлю его домой.
Он пытался всунуть Артуру в руки поднос, Артур сопротивлялся, я переживала за судьбу тарелок, которые ездили по нему туда-сюда, так и норовя свалиться на землю.
– Поменьше резких движений, джентльмены! – в конце концов не выдержала я, выхватывая этот разнесчастный поднос и возвращая ему утраченный баланс. – Так! Я правильно понимаю, что планы меняются? Мы идем не есть, а за флаконом?
Ребята кивнули. Всю дорогу до нашей комнаты я торжественно тащила блинчики, которые благодаря заклинанию продолжали быть упоительно теплыми. Сливки наверху тоже не спешили таять. Каприз то и дело подозрительно уточнял у Артура, не пошутил ли он, обещая в этом случае отвинтить Эдинброгу голову.
– Я не шучу такими вещами, – Артур устало потер глаза и вошел в спальню.
А потом достал из запертого ящика стола изящный, но пыльный флакончик, чья крышка была выполнена в форме драконьей головы.
– Держи, – Эдинброг протянул сокровище нимфину.
На сей раз Каприз посмотрел на него очень странно. Как на умалишенного.
– Ты же понимаешь, что блины стоят примерно в миллион раз меньше? – на всякий случай уточнил он.
– Тем не менее я хочу угостить ими свою девушку, потому что в следующем году нас здесь точно не будет, – Артур неожиданно подмигнул мне.
Я никогда не любила рубить на корню чьи-либо благие начинания, особенно на мой счет, но все-таки вынуждена была выступить с осторожной критикой.
– Артур, это звучало бы очень романтично, если бы не было так нерационально.
– Да что вы заладили оба!.. – раздосадовано отмахнулся Эдинброг. – Неужели не ясно, что я сам хочу, чтобы нимфинские леса вернулись к жизни? Хотя бы часть из них. Считай, что блинчики – это предлог, Каприз. В конце концов, просто так ты этот флакон никогда бы у меня не взял.
– Большое спасибо, – серьезно сказал Каприз и даже, кажется, немножко поклонился. – Я пойду. Нужно отправить флакон как можно скорее.
Мы остались вдвоем. Солнышко за окном было – просто прелесть.
– Это был классный поступок, – улыбнулась я, кладя руки на плечи Эдинброга.
– Ты только что его критиковала.
– Ну это так, не обращай внимания. Я просто не знала причину. Так часто бывает: ты выступаешь против чего-то просто потому, что не понимаешь этого. А я теперь все-все понимаю, мой благородный сэр Эдинброг.
– Так уж все-все? – улыбнулся он, наклоняясь ко мне и осторожно касаясь моих губ своими.
– Ага, – я хитро сощурилась. – А еще у меня, кажется, открылся дар ясновидения. Я знаю, что сейчас произойдет.
– Да ну, – Артур вскинул брови. – Удиви меня.
И тогда я шепнула кое-что ему на ухо, и он снова меня поцеловал. А потом я его. И снова – он. И дальше, и дальше, и дальше.
Какое-то время спустя мы взяли все те же блинчики – да-да, до сих пор шикарные, ибо заколдованные! – и пошли с ними искать Каприза.
В Сироппинге продолжалась битва не на жизнь, а на смерть. Раненых было все больше. Но также было много и жутко довольных, добывших все, что надо, и теперь расположившихся с этим богатством на университетских лужайках.