– Еще! – сипло ахнула Кад, приземлившись напротив Давьера. Глаза ее блестели от восторга.
Не успел хранитель что-то сказать, как она уже ломанулась обратно на крышу.
После следующего прыжка «Раздевайся!» шипел уже возмущенный Анте: он не любил, когда у него отбирают игрушки. Вскоре они стали выполнять всевозможные фокусы по очереди. Повороты, прыжки спиной вперед и кувырки.
– Смотри, как я могу! Юху-у-у!
– Кадия, уступи дело профессионалу.
– А ну-ка, лови меня!
Еще, еще, еще!..
– Сейчас я покажу трюк, который я придумал, когда жил в одном забавном далеком мире, однако тогда вместо летающей рубашки у меня была метла, – торжественно объявил Давьер.
– Ты что, был ведьмой?! Карл рассказывал о том, что у некоторых народов на метлах летают именно они – коварные женщины, ступившие на путь магии…
– Нет, я был вполне приличным колдуном, – он фыркнул. – Я никогда не создавал себе долговременных женских личин, всегда предпочитая оставаться мужчиной, которым я и являюсь изначально. Никто из хранителей толком не экспериментировал с «ноской» других полов, кроме Рэндома. У него, кажется, было в запасе несколько женских обликов.
– Ну, Рэнди с его характером сами боги велели попробовать все, что можно!.. Ой. В смысле, не боги, конечно, а.
– Я понял. Так ты будешь смотреть на мой трюк или нет?
Она сказала, что будет. Он показал. Она попросила научить ее.
Сосед из поместья Таящихся, возвращавшийся домой после очень бурной вечеринки, какое-то время наблюдал за двумя тенями, летающими в ночном небе, а потом клятвенно пообещал себе больше не пить и ушел со словами: «Примерещится же»
Наконец Анте и Кадия устали.
Давьер галантно бросил плащ на землю: присаживайся, госпожа Мчащаяся, но Кад проигнорировала это. Она завалилась навзничь прямо на траву и по-кошачьи сладко потянулась, глядя в небо:
– Хорошо-о-о!
– Замерзнешь.
– В рубахе-то? Нет, она же волшебная.
Анте опустился рядом: вытянул ноги, оперся о локти, выставленные назад, и закурил.
– Нэт, а расскажи что-нибудь о своей прежней жизни, а? Что угодно. А то мы как-то не слишком много общались в последние… м-м-м… месяцы.
Они действительно почти не разговаривали с самого лета. Ну а о чем говорить с бывшими, спрашивается? Бывшими парнями, бывшими хранителями, бывшими хозяевами самых популярных в столице газет…
«Нэт, значит», – про себя хмыкнул Давьер. Прежде она не называла его этой ласковой формой его настоящего имени.
Дахху, что ли, научил. Или Тинави?..
Странно и забавно, что из этой троицы неразлучных друзей именно с Кадией Анте сошелся быстрее всего, и только с ней теперь практически никогда не встречается тета-тет. Костер их отношений вспыхнул и прогорел, тогда как дружба со Смеющимся и эти странные, какие-то подозрительно близкие, наставническоученические отношения со Страждущей только крепнут от месяца к месяцу. Хотя еще в июне он вообще не верил, что они с Тинави когда-либо сумеют поладить вместо того, чтобы пытаться друг друга придушить.
…Пожалуй, в каком-нибудь другом мире Анте и Кадия могли бы стать гораздо более близкими людьми. Конечно, это его вина – то, что он начал тогда флиртовать с ней, чтобы подобраться к Карлу. То, что позволил ей влюбиться. То, что встречался с ней в то же самое время, как убивал людей (Анте сглотнул; он ненавидел ту часть своего прошлого, он ненавидел и презирал себя за все те выборы, которые тогда сделал).
Они бы никогда не стали настоящей романтической парой, но у них был шанс построить долговечные, теплые отношения, основанные на каком-нибудь другом типе привязанности. Да. Анте вполне мог не разбивать ей сердце: обстоятельства не требовали именно такого выбора, так что все это было только его решением и его виной. Вот в чем нужно иметь смелость признаться себе… и остальным.
Анте выпустил пару колец дыма и, поймав на себе ожидающий взгляд Кадии – черт, точно, она же попросила каких-нибудь историй, – лег затылком прямо на траву и стал рассказывать ей о своем прошлом, куда более давнем, чем ушедшая весна.
– Ты любил ее, – в какой-то момент вдруг перебила его Мчащаяся. – Лиллу из Дома Умелых, жену Карланона. Ты ее любил…
Анте почувствовал, как ком встал у него в горле.
– Да, – коротко ответил он. – Это не закончилось ничем хорошим.
– Знаю. И также знаю, что именно поэтому ты больше не намерен влюбляться в смертных.
– Именно так.