Полынь примерно с таким же по насыщенности списком гипотетических недоброжелателей отправился на запад Шолоха. Закончив с допросами, мы встретились в «Доме Искристой Пляски» – и там я похвасталась перед напарником целым блокнотом сплетен, кляуз и откровенно непечатных высказываний о господине Бахари.
– Жесть, их даже преддверие зимних праздников не остановило от грязной ругани! – взбудораженно махала руками я. – Даже тот факт, что Чудо при смерти, не вызвал ничего, кроме «да поделом ему!» в самых разных вариациях. Что-то я начинаю сомневаться в том, что наши почтенные горожане такие лапочки, как о них принято говорить. Саблезубые волки, не иначе. Я боялась, что они оттяпают мне что-нибудь на прощание – чисто в назидание за факт знакомства с этим мерзавцем! Еле унесла ноги. В общем, – я самоуверенно плюхнулась за стол напротив Полыни, – корми меня. А то у меня стресс и все такое.
Внемлющий, с унылой физиономией рассматривающий свой столь же полный блокнот, не глядя взял сырную тарталетку с тарелки, полной закусок и ягод, и протянул мне через стол – к самым губам.
– Э, – сказала я. – Я не совсем это имела в виду.
– А все, а поздно, – фыркнул Полынь. – Открывай рот, ешь, а потом включай детективную смекалку, потому что моя буксует. Ума не приложу, как нам сократить этот обширный список подозреваемых в кратчайшие сроки.
Я послушно прожевала подношение и потребовала еще.
– Вкусно! Теперь клубничку, пожалуйста!
– Сначала дай мне теорию, госпожа нахалка.
– Вот этих пятерых можно вычеркнуть, – я ногтем провела но нескольким именам в нашем общем списке. – Их не было в городе четыре дня назад, когда Чудо заболел. А его порча относится к тому разряду, которые начинают действовать мгновенно и активация которых происходит через касание. Ты видел, у него на руке что-то вроде красной родинки? Вот это оно! Помню из курса целительства.
– Отлично, – оценил Полынь, уже пером вычеркивая нужные имена.
– Еще тарталетку! – потребовала я и сначала получила щелчок по носу, а только потом – заказанное.
Люди за соседним столиком уже давненько с откровенным интересом следили за нами, и Внемлющий шутливо развел руками:
– Если заводите гениальную домашнюю Ловчую, будьте готовы за ней ухаживать. Даже насильственно: она обычно не знает, что ей надо.
– В смысле домашнюю?!.. – начала было возмущаться я, но Полынь мстительно заткнул меня очередной едой.
– Проблема в том, что этот лохматый господин напротив меня – изверг и садист, – прожевав, мило и на полном серьезе сообщила я любопытным гостям кофейни. Судя по одежде, это были туристы, теперь смотревшие на нас во все глаза. – Он не дает спокойно жить половине города, держит в страхе продавцов украшений, является дворцовым служащим в самых страшных кошмарах и вообще всячески нарушает мир и спокойствие Лесного королевства. Никто не может с ним сладить. А меня он взял в плен и принуждает разгадывать загадки, как того требует его извращенное чувство прекрасного. Спасете меня, а?
Я проникновенно посмотрела на туристов – своим фирменным взглядом, заставляющим людей отдавать мне последние рубашки, а преступников – переставать меня бить.
– Мы… вряд ли… сладим с таким человеком. – растерянно протянул один из туристов.
– А жаль! – цокнула языком я, и мы с Полынью одновременно и не сговариваясь дернули за шторки по бокам от стола. Вжух! И они скрыли нас в импровизированной кабинке.
За шторками послышался дружный сочувственный выдох.
– Ладно, если серьезно. – я устало потерла лицо руками и вновь посмотрела на список допрошенных. – Давай также вычеркнем леди Гаррошу. У нее дома я увидела магический уголок с символами Братства Лилоцветов, а у них строго-настрого запрещено причинять вред всему живому. Словесный вред не возбраняется: она чехвостила Чудо так, что у меня чуть уши в трубочки не свернулись.
– Прекрасно. А из моих убираем Сайто из Дома Парящих – он сам сильно болен и не выходил из дома уже давно, – и торговца шелками – он, наоборот, рыдая, заламывая руки и умоляя не сажать его в тюрьму, признался, что на той неделе подсылал к Чуду мальчишек, чтобы те расписали дверь его дома непотребствами…
– Ого! – поразилась я. – Ну да, если так в его глазах выглядит страшное преступление, то он бы не стал наводить смертельную порчу.
Таким образом мы убрали еще несколько человек и с куда большим благодушием, чем прежде, уставились на список. К этому моменту я успешно слопала всю еду Полыни и, когда он вдруг заметил это, наткнулась на его гневные крики на этот счет. С той стороны нашего балдахина послышались встревоженные шепотки – судя по всему, туристы еще не ушли и теперь переживали за мою судьбу.