– Наверное. Хотя кое-что в Шолохе кажется мне родным… Но как… Как же я попал сюда, Тинави?
«Ну, учитывая, что ты умеешь делать дыры в космосе… Это могло произойти как угодно, и, не дай небо, тебе начать сейчас экспериментировать с вариантами», – подумала я, но вслух лишь сказала:
– Пока не знаю. Скучаешь по дому?
– Сложно сказать. Как скучать по тому, чего совсем не помнишь?
И он умолк, вперив печальный взгляд куда-то в ковер.
– Эй, ну не грусти! – Надеясь найти утешительную конфетку, я снова полезла в карманы своего любимого плаща.
Там в мою ладонь неожиданно легло нечто большое и холодное. Я с изумлением вынула руку, сжимая свою находку.
Золотой плод от Яблоневого человека! Ого! А я и забыла о нем!
– Знаешь, что это? – спросила я Карла, протягивая к нему добычу. Он отрицательно покачал головой. Я торжествующе улыбнулась:
– А я знаю. Сейчас мы все про тебя выясним. Подожди минутку. – Я ушла на кухню, к серванту.
Как же я раньше не догадалась! Чудесное золотое яблоко показывает правду об одном человеке, если покатать его по блюдцу. Это наш шанс выяснить, кто такой Карл.
Пару минут спустя все было готово для ритуала. Подросток, как и я, волновался.
– Так, твоя задача – прокатить это яблоко против часовой стрелки по каемке, – раздавала последние указания я. – Скажи «мирарсовердайойо», и, если чудом не запутаешься в слогах, узнаем твое происхождение.
– Ладно, – сосредоточенно кивнул Карл и с содроганием взял у меня плод.
Марах с опаской ухнул и осторожно отлетел подальше, на книжные полки. Я же говорю, предатель.
Карл покатил яблоко. Я напряженно глядела в самую сердцевину блюдца.
Неожиданно за окнами раздался гром.
Весь дом будто бы вздрогнул. Моя спальня заполнилась призрачными образами, по плотности и тягучести похожими на кольца от дыма. Тут и там возникали и рушились города с диковинными зданиями – глиняными, каменными, стеклянными… Появлялись и исчезали люди в необычных одеждах. Холодные свинцовые волны набрасывались на нас с Карлом, и какой-то мужчина на деревянном кресте тихо плакал перед толпой. Горели костры. Обезображенные трупы гнили на полях военных действий. Мужчина в седом парике задумчиво подкидывал яблочко. Темноволосая женщина улыбалась и в то же время будто бы вовсе не улыбалась. Перед нами взрывались круглые черные ядра. Над нами синело вечернее небо, и по нему летали странные железные птицы.
Мальчик в алом, подбитом мехом плаще одиноко брел по кромке моря, и будто растворялся, становясь бледнее и тоньше, под высоким звездным небом. Из-под ногтей мальчика вылетали маленькие шарики, которые, увеличиваясь, превращались в надписи: «Папа?», «Папа?». Вдруг странная дыра, кишащая насекомыми, разверзлась в иллюзорном небе. Еще больше туманных образов полетело по комнате, будто их выдувал невидимый курильщик.
Бокки-с-фонарем готовился сбросить свой капюшон. Статный мужчина, стоявший у окна спиной к нам, вздрагивал, испуганно прислушиваясь, и быстро уходил, посматривая на часы. Великий Мастер народа шэрхен преклонял колени перед Шепчущим морем. Женщина в изумительной короне, похожей на оленьи рога, звала на помощь, но ее утягивало, утягивало в шевелящуюся темноту. Еще две женщины продолжали идти куда-то в пустоте, не чувствуя монстров за спиной. Парень в аляповатой одежде в панике выбегал на улицу из кабака. И было много, много других картинок, за которыми я не могла уследить.
Неожиданно изо всех углов комнаты на нас погнали мириады черных отвратительных насекомых – мухи, слепни, саранча… Они все нацелились на дымный призрак Карла, бегущий прочь в туманном лесу, и кровожадный гул становился все громче. Остальные образы начали стремительно таять. Я завороженно смотрела на приближающееся полчище.
Карл резким ударом сбил яблоко с блюдца. Все мгновенно стихло.
– Ты чего творишь, малой?! – Я задохнулась от возмущения.
Карл горестно покачал головой:
– Иногда вся правда – это слишком. Не знаю, как тебе, а мне хватило. Дай мне время. И прости.
– Э, нет, погоди! Так не пойдет. Давай еще разок попробуем. Глаза прикроешь, я за тебя досмотрю.
– Нет! Я передумал! Я не хочу вспоминать! – Карла слегка потряхивало.
– Парень! Пока не досмотрим, не поймем, как вернуть тебя домой!
– Тинави! Не надо меня никуда возвращать!
Он все-таки разрыдался.
Я с ужасом осознала, что детские слезы пугают меня даже больше, чем безумные видения другого мира.
Я растерянно кашлянула, не представляя, что мне делать, а затем трусливо пробормотала: