– Ага, но в целом на ферме их еще пара десятков. – Полынь облизнул пересохшие губы. – И среди них точно есть колдуны высокого класса.
Какое-то время он молчал. Казалось, стены комнаты, погруженной в дремотную темноту, давят на виски, сжимая голову металлическим обручем. Тревожный шарик, еле заметное белесое пятнышко, висящее у двери, казался призраком крохотного беззащитного существа.
Полынь прикрыл глаза.
Он повидал всякое в этой жизни. В Шолохе изредка встречались представители диковатой народности кучук-маходжи, чья религия позволяла содержать рабов, но это было, как ни странно, весьма гуманной традицией: рабы имели полноценные права, «владение» являлось скорее ритуальной игрой для обеих сторон.
А вот рабовладение, о котором шла речь на ферме, было одним из самых отвратительных преступлений на свете. Свобода. Достоинство. Безопасность. Попиралась едва ли не каждая человеческая ценность. Невозможно представить, кем надо быть, как мыслить, чтобы додуматься творить такое с другими людьми. А уж продажа органов.
«Я не могу вернуться в Шолох, оставив все как есть, – с тоской подумал Полынь. – Даже отправить туда Лиссая за срочной подмогой не могу. Эти несколько дней будут стоить пленникам слишком многого».
– Я помогу вам, – внезапно сказал Ищущий.
– Вы так говорите, как будто я что-то решил, – не открывая глаз, пробормотал Полынь.
– К-конечно, решили. Ведь ваши эмоции я тоже вижу.
Пеплов принц. Конечно, его не любят во дворце.
– Ну вот, теперь вы злитесь, – в интонации Лиссая послышалась улыбка.
Не снисходительная, скорее намекающая на то, что Ищущий не против поднять забрало и немного наладить отношения, но. Это не вполне уместно сейчас, когда Полынь уже одной ногой – ай, ладно, признаем, двумя ногами – стоит за чертой, которую нарушать не стоило бы.
Они готовили эту операцию больше трех месяцев, чтобы он сейчас пустил все под откос – без доказательств, без плана, с очень плохими шансами на победу, и все на основании нескольких слов человека, оказавшегося тут случайно.
– Лиссай, если вы не прекратите читать мои эмоции, то я воспользуюсь Умениями и начну читать ваши мысли – и тоже буду их комментировать. Каждую. Вслух. Как думаете, вам это понравится?
В темноте Полынь почувствовал, как принц слегка отодвигается от него.
«Нет, вообще, я не прав, – едва договорив, нахмурился Внемлющий. – Когда еще открываться, если не противостоя такой тьме? Да и не может принц отключаться от чужих эмоций, насколько я помню рассказы Тинави. Как-то нехорошо получилось».
Судя по тихой усмешке сбоку, смущение и раскаяние Полыни принц тоже отметил.
«Так, понятно, надо просто привыкнуть», – Внемлющий устало потер лоб рукой.
– Простите. Я был резок, потому что не ожидал такого развития событий.
– Я понимаю. Но. Осторожнее, Полынь! Вы извиняетесь передо мной третий раз за день: смотрите, как бы это не вошло у вас в привычку.
– Да вы издеваетесь!
– Нет, – Ищущий тяжело вздохнул. – Просто пытаюсь немного снизить уровень боли.
На сей раз уже Полынь сказал:
– Понимаю, – и поднялся на ноги.
Пока одна часть его сознания анализировала диалог с принцем, другая дотошно пересматривала, распаковывая, недавно уложенную в мозгу информацию о ферме и окрестностях. М-да. Так долго распределять сведения по полочкам и ящичкам памяти, чтобы теперь опять устраивать бардак!.. Ну что за день!
– Лиссай, я ненадолго отойду, хочу кое-что проверить. Пожалуйста, изобразите, что спите, потому что к вам наверняка заглянут. Когда вернусь, решим, как быть.
– Хорошо, – ответил принц и послушно вытянулся на матрасе.
А Полынь, взмахом руки развеяв тревожный шарик, вновь вошел в образ: громко зевнул, потянулся и, почесываясь, потопал к двери.
– Хей! Куда намылился? – Один из двух охранников, дежурящих у костра, перегородил дорогу Внемлющему.
– Пф, догадайся, умник, – тот выразительно постучал по виску. – Куда всякому иногда нужно в ночи?
– Туалет в доме.
– А мне нравится делать это в лесу: я, считай, дитя природы. Боишься, что натворю чего? Ну так проводи, – загоготал Полынь при виде брезгливости, проступившей на лице бандита. – Однажды я куплю вашу ферму, так что лучше не беси меня, усек?
– Это ты меня не беси, – зарычал было мужик, но его коллега шикнул на него:
– Тибер, ты сейчас всех перебудишь, шеф будет злиться, – и кивнул Полыни: – Иди. Но оставайся в нашем поле зрения. Иначе пеняй на себя.