Куратор нахмурился.
– Мотив понятен – в рамках твоей гипотезы. – Я вернула куратору недавнее подмигивание: мол, да, учусь! – Если во время бунта Ходящих нашего маньяка сильно ранило и он лишился магии, то теперь мстит. Убивает рядовых шолоховцев без жалости, а силу драконов потом использует, чтобы одним махом уничтожить весь мир – в отместку. А главное: мания величия размером с Шэрхенмисту, ты сам сказал! Разве есть кто-то самоувереннее и равнодушнее, чем теневики?
Полынь грустно хмыкнул и покачал головой:
– Я смотрю, Тинави, у тебя все всегда сводится либо к Ходящим, либо к богам-хранителям. По-другому неинтересно, да?
– Неинтересно, – честно призналась я.
Полынь задумчиво грыз костяшки пальцев. Наконец, он сполз с подоконника и пошел в дальний конец кабинета, к шкафу, где у него хранились, скажем так, боеприпасы: разнообразные ножи, кастеты, свитки с одноразовыми заклинаниями, имаграфы, наручники и прочий реквизит для Увлекательных Событий.
Распихивая по карманам своего одеяния эти штучки, Полынь вздохнул:
– Все возможно. В любом случае, сегодняшнее открытие про чистую магию переписало правила игры… Мне ужасно не хочется признавать, что маньяк знает «секрет тухнущей искры». Но от этого уже не отмахнуться.
– Почему не хочется признавать?
Куратор запустил пятерню в волосы и вздохнул:
– Получается, что изначально я недооценил нашего врага. И потому, боюсь, выкладывался не на сто процентов. Отвлекался на другие дела, например. А теперь… Если маньяк не ограничен в использовании унни… И знает о нашем расследовании… И разбирается в вещах, о которых я даже не слышал – в прото-заклинаниях и магических проводниках, например… Я начинаю не на шутку бояться за драконов и мироздание. – На этих словах Полынь со значением обернулся.
Темные глаза куратора были серьезны, как никогда.
Я поежилась:
– То есть речь уже не о маньяке, а о суперманьяке с суперцелью, суперподготовкой и суперспособностями?
– Вот-вот, – кивнул Полынь. – Зато еще и с суперрасписанием. Как ни крути, чаще раза в неделю он не убивает. И все тут. Как я понимаю, это связано с тем, что камню гематиту нужно время, чтобы «всосать» энергию. Так что я поймаю нашего психопата до нового убийства, пусть даже мне придется перелопатить дома всех жителей Шолоха в поисках кровавика, допросить каждого из «графика дежурств», принять участие во всех постыдных магических ритуалах и перетрясти всех не-магов… и всех Ходящих заодно, раз ты настаиваешь.
Пока я представляла, какими последствиями может быть чревата последняя угроза, Полынь подхватил со стола гору ведомственных папок и запулил в меня:
– Чего зеваешь? У тебя, между прочим, еще куча нераскрытых дел.
– Я думала, с маньяком помогу?
– Не-не-не. Маньяк мой. – Куратор азартно потер ладони.
Я со вздохом стала запихивать папки в рюкзак.
30
Теневые блики
Наслаждайтесь жизнью сейчас, мальки.
Чистовика не будет.
Не стану утомлять вас унылыми подробностями моих сегодняшних дел в качестве Ловчей.
Они были весьма тоскливыми: одна регистрация мигранта, одно подтверждение психического здоровья (у чужестранца сгорел дом, я помогала добиться страховой выплаты), один украденный на рынке глиняный кувшин с молоком (Андрис Йоукли в ответ на мое паническое письмо: «А с этой ерундой что делать?!» флегматично сказала: «Ничего, просто закрывай дело. Твое время дороже кувшина, и время этого мужика – тоже. Посоветуй ему не париться по мелочам»).
На сей раз я везде ездила одна. Ни бита, ни лассо не пригодились. Взрывные бутылки тоже лежали в тишине и покое. Присутствие Мараха скрашивало мое одиночество, но филин, как и раньше, был немногословен (мягко говоря), а письма туда-сюда таскал с неохотой.
К вечеру я поняла, что скучаю по людям, и непрошенной гостьей поехала к Дахху. Во-первых, авось, помиримся после той размолвки из-за снов. Во-вторых, хочу продолжить учебу с Карлом.
Просто с ума сойти, как хочу.
С погодой мне не повезло. Точнее, не мне, а всей нашей несчастной столице.
Обычно Шолох свеж, зелен и полон солнечных лучей (насколько это позволяют вездесущие елки). Но сегодня небесная канцелярия сошла с ума и зачем-то устроила на улицах беспредел: ливень, грозу и холод.
Семь шолоховских рек чуть не вышли из берегов, а мостовые оказались покрыты толстым слоем жидкой грязи. Ундины, ликуя, шлепали хвостами по воде, да так оголтело, что забрызгивали даже тех немногочисленных прохожих, кто оставался сухим при помощи зонта.