Диктатор прахов…
Принятие мне не давалось. Поэтому процесс обучения слегка застопорился. Но мне и так хватало. Впервые в жизни меня почти не волновала магия. Мне и без того было хорошо. До пепла хорошо.
За одним маленьким исключением, которым стали наши отношения с принцем Лиссаем.
Я заглядывала к нему дважды. Мы милейше беседовали о том и о сем, но… Что-то было не так. Сначала я решила, что принц продолжает ревновать меня к Святилищу, как во время нашей последней встречи.
На деле все оказалось хуже.
– Святилище перестало приходить к-ко мне, – вдруг, в середине совсем другого разговора, признался принц. А потом блеснул на меня своими зеленющими глазами так яростно, будто ждал немедленного признания в краже. Меня поразила его интуиция.
– Еще вернется, Лиссай. Святилище к вам обязательно вернется, – пробормотала я, хоть и боялась, что лукавлю.
Но Его Высочество лишь отвернулся к холсту, плеснул на него желтой темперой с кисти и даже ничего не сказал мне на прощанье, когда я уходила. Не пригласил, как обычно, «заглядывать на чай».
В тот же день, придя домой, я долго вертела в руках фонарик Карла – такой пустой и бессмысленный без батареек. Сам мальчик, увы, наотрез отказывался обсуждать со мной дверь, путешествия между мирами и свое прошлое.
Стоило мне подступиться, как он замыкался:
– Прекрати, пожалуйста! Мы же договорились. Мой мир – Лайонасса. – И Карл, закинув в себя очередную сладкую миндалинку из вощеного кулька, сводил светлые брови так хмуро, что я невольно смирела, будто на ковре у магистра Орлина.
Безумный, безумный мальчишка.
В один момент я даже попыталась выкрасть у него волшебные батарейки. Думала – приоткрою опять дверь – слегка! – только чтобы принца порадовать. Но Карл поймал меня с поличным и так расстроился, что я не решилась больше подрывать его доверие.
В конце концов, рассудила я, может, оно и хорошо, что в условиях гонки за Генеральством моя личная жизнь полетела прахом, даже и не разгоревшись.
Зато у Кадии все складывалось замечательно. Я ее почти не видела. Ее мрачная угроза в день нашего с друзьями примирения – «уйду от вас к Анте Давьеру» – обернулась явью. Признавшись нам в чувствах к денди-предпринимателю, Кадия с чистой совестью упорхнула в его объятия. Я была немного озадачена, но и рада. Еще один раз мы ужинали всей компанией. Ужин был в особняке Давьера, все прошло по высшему разряду.
Когда хозяин «Вострушки» ушел курить на балкон, я нагло нарушила там его уединение.
– Господин Давьер! – окликнула я его, и он едва заметно вздрогнул. – А вам удалось выйти на связь с семьей мальчика, похожего на Карла?
Предприниматель обернулся, фигурно выдохнул дым и покачал головой:
– Пока нет. А что? Он что-то вспомнил?
– Не-а. Я на всякий случай спрашиваю, – улыбнулась я. – Так-то мы с ним отлично живем, знаете.
– Ну, хоть кто-то счастлив.
Анте бросил окурок прямо на мраморный пол, яростно затушил каблуком и направился к дому. Образ его удаляющейся спины показался мне смутно знакомым.
В Иноземном ведомстве про Карла тоже ничего не нашли. Об этом мне сообщили напрямую работники Архива, а не Полынь.
Полынь-то со мной вообще почти не разговаривал. Он замкнулся в себе и напрочь отказывался обсуждать дело о маньяке. Про личные разговоры я уж молчу.
По утрам я приходила к нему за партией новых папок, выслушивала краткие наставления и уходила. Вечером возвращалась, докладывала о выполнении, ставила подписи и отправлялась восвояси.
Куратор не реагировал больше предписанного: кивал, качал головой, делал замечания – и все. Полынь стал похож на призрак самого себя: бледный, осунувшийся, воняющий лекарствами, ночующий в кабинете и забывающий переодеться. Разок во мне взыграл материнский инстинкт, из-за чего я попробовала коснуться его лба – замерить температуру, – но Полынь рявкнул на меня столь злобно, что я поскорее вышла в коридор, чтобы не расплакаться.
Там мы столкнулись с Андрис.
– Наорал? – сочувственно кивнула она в сторону двери.
– Наорал…
– Йоу, не расстраивайся. На меня тоже наорал. Трижды. Причем один раз за ужином. При всем ресторане, жуть.
Так я узнала, что Полынь и Андрис ужинают вместе. Любопытно.
Однако куда более горячее любопытство разрывало в эти дни кулуары Иноземного ведомства. Воздух был сгущен от подвешенного в нем ожидания. Сотрудники шушукались по углам и в открытую делали ставки на Полынь из Дома Внемлющих или против него. Станет он Генералом Улова или нет?