– Что ты сейчас сказал? – Я выпрямилась, будто палку проглотила.
– Я сломал дверь сегодня.
– Нет, про амулет?
– Амулет Часовщика Такта у меня.
– Кто такой Часовщик Такт?
Мелисандр удивился. Выгнул бровки домиком, даже рот приоткрыл:
– Ну, это одно из прозвищ хранителя Теннета. Тайное – поэтому мне понравилось. Он им представлялся для смертных, если хотел сохранить инкогнито.
– Откуда ты знаешь?!
Мелисандр с ба-а-а-альшим интересом наклонил голову:
– Ну, у Балти это в дневниках сказано. Я же говорю – брат проделал отличную работу с очень редкими источниками… У всех хранителей были прозвища. Считалось, что их хрестоматийные имена слишком тяжелы – их постоянно упоминает в своих чаяньях слишком много людей… Легче выбрать что-то другое, чтобы тебя не «тянула» чужая энергия. Теннету вот нравился вариант с Часовщиком Тактом. Атмосферно, не правда ли? Намекает на его роль хранителя времени и «сигнализации». Что, детка, тебя наконец-то интересует история? – Мелисандр щебетал, буквально щебетал. Так весело, будто мы действительно собрались тут просто об истории пообщаться.
Как по-разному все мы нервничаем…
У меня же голова шла кругом. Я не понимала, что мне делать в такой абсурдной ситуации и за что хвататься.
«Бом-м-м-м-м» – над поляной разнесся удар колокола, подвешенного над главными воротах библиотечного сада.
– Короче, Тинави, – Мелисандр в беспокойстве вскочил. – Я к чему. Я не знал, что иджикаянцы так быстро найдут меня. Клянусь. Я был уверен, что у меня в запасе много времени, и я сделаю все шито-крыто, и… В общем, не вышло. В чем идея. Я советую тебе убрать из твоих отчетов информацию о том, что меня интересовал Исторический музей. Не думаю, что амулета хватятся просто так, но если хватятся… У тебя могут быть проблемы.
– Почему?
– Ну, я очень упорно прикладывал твою татуировку к замку. Раз десять, не меньше. Я же не знал тогда, что она должна светиться. Мне об этом сам замок сказал.
– Как это? – Я застонала.
– Ну, он сделан в виде лягушачьей головы. В конце концов эта долбаная лягуха как распахнет рот да как рявкнет на меня: «Тинави из Дома Страждущих, ваше удостоверение не активировано! Имейте совесть!» Я аж тебя выронил… Просто я сейчас думаю: а вдруг ваши умельцы додумаются замок спросить, кто на днях в хранилище заходил? Вот он тебя и выдаст. Короче, лучше сотри доклад про музей.
Лицо мое, кажется, совсем окаменело.
– Спасибо, Мелисандр. От всей души тебе спасибо, – сказала я, и, кажется, прахов сарказм был слишком тонок, чтоб его прочитали.
Во всяком случае, этот заморский белобрысый гаденыш кивнул в ответ, как ни в чем не бывало.
– Рад, что ты понимаешь. В любом случае, помни: я у тебя в долгу! Думай об этом, если попадешь под пытки иджикаянских псов. Знающие люди говорят, что в таких ситуациях главное – отвлечься на что-то приятное. Например, на мысли обо мне, – он было хохотнул, но тотчас смущенно оборвал себя.
Я же подавилась где-то на середине фразы, не дослушав до конца:
– Пытки иджикаянских псов?! – Коленки мои будто заполнились клубничным желе.
Мелисандр ободряюще похлопал меня по плечу:
– Если не забудешь вычеркнуть музей, вряд ли это продлится долго. С девушками они помягче. Бывай, Тинави.
После этого саусбериец отвернулся и побежал прочь.
– Эй! – заорала я вслед, вспугнув стайку голубей у фонтана. И целующуюся там же парочку студентов заодно. – Стоять!
Лже-историк и не думал замедляться.
Тогда я наконец-то врубилась, что он реально убегает. И, каким бы странным ни был его рассказ, он говорил серьезно. Все это – серьезно. Я влипла по полной программе. И от меня сматывается преступник.
– Стоять, именем закона! – завопила я уже гораздо увереннее и рванула за Мелисандром.
Немногочисленные гуляющие с готовностью замерли. Не остановился только саусбериец.
Он бежал очень быстро, не догнать. А кидаться в него камнями мне не хотелось, увы. Как бы я ни распаляла себя мысленными криками «Он использовал тебя! Он подло использовал тебя!».
Вскоре Мелисандр скрылся за очередным поворотом, а я остановилась посреди улицы, уперев руки в колени и тяжело дыша.