Улиус грохнул кулаком о стол:
– У любой «галочки» есть своя история появления! Как можно так безответственно относиться к работе?! Когда ты последний раз видела Мелисандра?
Я собиралась сказать правду, но вдруг у меня, почти против воли, вырвалось:
– Не помню. На днях. Мы в основном общались по почте.
Улиус издал странный, звериный рык. Другие в моменты разочарования стонут – но не он. С каждой секундой я все сильнее понимала – по-настоящему понимала, на практике, – внешность обманчива. Не стоит безусловно доверять толстякам. И старушкам. И людям в шапках с помпонами. Все они могут задать вам жару, если вы облажаетесь, как я.
Дверь в нашу «допросную» тихонько открылась. На пороге стояла Селия.
– Позволите? – сухо обронила она. Улиус, не оборачиваясь, кивнул. Ассистентка прошла внутрь и села рядом с шефом. Она по-птичьи наклонила голову и, прищурившись, уставилась на меня.
– Селия, разберись с ней ты, – проворчал мастер Улиус, мгновенно успокоившийся. Ух, а я-то боялась, он меня придушит! – У меня терпения не хватает.
Затем, грузно поднявшись, шеф вышел из комнаты. Только ярко-изумрудная пола мантии змейкой мелькнула на прощание. Селия с грохотом пододвинула свой стул так, чтобы сидеть четко напротив меня.
– Что ж. Поговорим, – тонко улыбнулась она.
Мне сделалось жутко.
Следующие минут десять Селия осторожно, как высококлассный хирург, препарировала мое эго.
Перед ней были разложены на манер игральных карт все документы, поданые мною за время работы в ведомстве. Тут были отчеты о перемещениях Мелисандра, подписанные мною дела Полыни, формуляры из Архива и Арсенала, запросы данных и помощи.
Селия действовала так: кидала в меня обвинительный тезис, подкрепляла его соответствующим документом, выслушивала контраргумент, а потом притворно вздыхала и приступала к следующему пункту.
Самое ужасное, что все ее упреки были разумны и обоснованны. Например, ей не понравилось, что я не стала проверять, как дела у тилирийских рыбаков после того, как разобралась с «тихим лодочником». А они, между тем, через два дня разгромили дом бедного рыбьеголового (он не пострадал).
Или другой случай: как-то мы с Андрис Йоукли ловили эльфа-воришку, и, когда поймали, он очень грязно высказался о нас, наших семьях и нашей работе. Я разозлилась и дала ему в нос, чем долбанный эльф кичился потом во время суда. За это ему скостили срок. Андрис тогда сурово меня отчитала.
В общем, да. Недовольство Селии было понятным. Но меня смущало две вещи.
Во-первых, какого праха никто не обратил на мои косяки внимания, когда я сдавала закрытые дела на подпись архивариуса? В папках всегда были приведены все подробности. Сказали бы сразу! А во‐вторых…
– А во‐вторых, какое отношение это имеет к моей неудавшейся – признаю – слежке за Кесом? – спросила я максимально спокойным тоном.
Сейчас мне точно не следовало раздражаться, грубить и усугублять собственное положение.
– Вы правы, Селия, я действительно облажалась с Мелисандром. По полной. Я искренне прошу прощения, и я готова понести наказание или помочь все исправить. Насколько это возможно. Но зачем вы перебираете остальные мои дела? – спросила я и густо покраснела.
– О, тут все просто. – Селия зевнула и грациозно потянулась. – Исходя из того, что я вижу, я уверена, что вам вообще не место в нашем ведомстве. Вы отвратительно некомпетентны, Тинави. От-вра-ти-тель-но. Вы позорите звание Ловчей.
Сердце у меня ухнуло. Я положила руки на колени, чтобы ассистентка не увидела, как они дрожат.
– Но… Я же всего две недели в должности. Я не успела научиться всем тонкостям.
– Ваш куратор должен был вас обучить.
– Поверьте, он делает все возможное. Просто для этого нужно время…
– Вы мне, пожалуйста, не говорите, для чего время нужно, а для чего нет, Тинави. Я поопытнее вас в таких делах буду. – Селия ехидно глянула на меня поверх очков.
Я умолкла.
Раздался громкий, злой стук в дверь.
Ощущение, будто толпа разъяренных гномов с топориками явилась к королю-под-Горой требовать новых страховых условий для шахтеров. А тот, зараза, забаррикадировался в тронном зале.
Стук не прекращался до тех пор, пока Селия, опешившая от подобной наглости, не открыла дверь.
– Вы что себе позволяете? – зашипела она.
На пороге стоял Полынь. От него за версту веяло холодом, а взгляд и вовсе был способен обратить человека в камень. Неужели так выглядит мое спасение из допросной комнаты?
– Нет, это вы что себе позволяете, – в тон ответил Полынь из Дома Внемлющих.