Один знахарь занимался Давьером. Другой – серая фигура в серой пыли – присел рядом со мной, коснулся груди Смеющегося.
– Будет жить, – кивнул он. – Вы молодец. Превосходное лечение.
– Ага, – сказала я, беспокойным взглядом обшаривая пруд. Ни единого шевеления. Прахов прах, надеюсь, куратор не утонул. Лекарь продолжил:
– Надо уходить. Тут может быть опасно.
– Ага… – я встала и козырьком приложила ладонь к глазам.
Знахарь, недовольно крякнув из-за моей анти-общительности, подозвал одного из стражей, они погрузили Смеющегося на принесенные носилки и потащили прочь. На других носилках так же уносили Давьера…
– Кадия? – окликнула я подругу, находившуюся, казалось, в некотором трансе: она невидящим взглядом провожала уходящих. Тетива так и оставалась натянутой.
– Что? – рявкнула она, вздрогнув. Отпущенная стрела, тренькнув, бесславно впилась в землю.
– Иди за ними. Ты молодец.
Она отрешенно кивнула и поплелась за своими ребятами… Всеми своими ребятами.
– Все будет хорошо! – донельзя глупо крикнула я ей вслед.
Кадия обернулась.
– Я знаю, – твердо сказала она и, догнав ушедших, крепко взялась за руку Дахху, безвольно свисавшую с носилок. Один из знахарей что-то спросил у Кадии. Подруга кивнула и слабо улыбнулась.
Я же встала и, кашляя, медленно пошла вокруг пруда.
Меня быстро поглотила тишина: все покидали дворцовый остров, и меня от них отделял толстый слой мраморной крошки. Хорошо, что ливьятаны в пруду уже не водятся. Метров через сорок после начала своего пути я обратила внимание на примятый камыш. Подошла. И впрямь, в прибрежных кустах послышалось слабое шевеление. Я рванула туда – к Полыни, лежавшему плашмя. Куратор окончательно стал невидимым – только его странная одежда да пыль обозначали контуры лица и тела. Он был похож на сломанную куклу. Одна нога неестественно вывернута, руки безвольные, невидимое лицо, судя по всему, обращено к небу. Он шевельнулся, почувствовав мое приближение.
– Где маньяк, Тинави?
– Под стражей.
– Отлично. Тогда помоги мне уйти, – попросила пустота. – Как можно быстрее.
Я кивнула. С трудом подняла его, подлезла ему под руку и, придерживая за талию, мелко зашагала прочь. Куратор еле волочил ноги. При этом от него, будто от магнита, исходила силовая аура. Я чувствовала сильное сопротивление, энергия пыталась оттолкнуть меня, но не тут-то было. Я намертво вцепилась в Ловчего.
Рукав с невидимой рукой внутри зашевелился: Полынь что-то наколдовывал. Пустота полыхнула красным. Я почувствовала, что с моим зрением что-то произошло – мир окрасился в бежевые тона. Я ойкнула.
– Все в порядке. Я сделал нас невидимыми. По-настоящему. Вместе с одеждой. Но как только отпустишь меня – появишься для всех.
– Мы не можем снова ускориться? Как по дороге сюда? – я вспомнила бешеную скачку на Димпл. Сейчас это было бы очень кстати.
– Скользнуть? Требует слишком много сил, – невидимка нервно засмеялся.
Воздух рывками выходил из его груди, больше похожий на кашель:
– Я и так сотворил невозможное, даже по меркам мастеров шэрхен. Два раза Скользнул и раз пять… шесть? Семь раз Прыгнул за день. Теперь Блекну. И до этого еще все неделю использовал по два-три запредельных заклинания ежедневно. Ты не можешь оценить это, драка с маньяком была халтурой, но, поверь, я очень, очень, очень крут, – сказал он и отрубился.
Я еле устояла.
– Ну, классно, – пробормотала я.
Наш путь по территории дворца и затем через Мост Ста Зверей занял долгое время. Было сложно перебираться сквозь следы землетрясения. Было плохо видно, что происходит вокруг. Периодически рядом появлялись силуэты Смотрящих и магов, наводнивших остров, пытавшихся понять, что случилось. К счастью, пусть Полынь и выключился, а невидимым быть не перестал.
На нас никто не обращал внимания. Все с тревогой смотрели на следы землетрясения и на тучу над Шолохом. Если это было порождение моей магии, то я могу себя похвалить: такой жуткой тучи мы еще не видывали. Низкая, фиолетово-черная, густая, как смола, она низко нависла над столицей и утробно рычала. Мелькали молнии. Холодный ветер срывал листву с деревьев.
Когда мы покинули дворцовый остров, я поняла, что нам нужен кеб. Заклинание Полыни вызвало определенные неудобства: кучера просто не видели меня, как бы активно я ни махала руками. Пришлось осторожно опустить Ловчего на тротуар, добиться внимания кучера (это тоже было непросто – центральные районы захватила паника из-за разрушений), а затем, под его удивленным взглядом, как будто бы пропасть.