– Вы ведь дружили с моим сыном, Тинави. А потом предали его и королевство, – как-то буднично укорил меня Сайнор, садясь обратно в кресло.
Я осталась стоять:
– Нет! Нет-нет. Боюсь, информация могла дойти до Вас в несколько искаженном свете, я никогда, ни в коем случае не…
– Пустое, Тинави. Значит, вы посланница Карланона. – Он бросил взгляд на гордого ястреба, все это время неподвижно сидевшего на подоконнике. Мое шоу птица переждала с колоссальным, воистину божественным спокойствием. – Какова цена?
– Что? – растерялась я.
Мне казалось, до этого пункта беседы мы дойдем еще нескоро, если вообще дойдем.
– Если бы у вас не было неких надежд, вы бы сразу пришли с Лиссаем, а не устраивали… это. – Сайнор едва заметно поморщился. – Так какова цена за спасение моего сына? Чего вы хотите, так безрассудно прикрываясь божественной волей?
Я покраснела. Прах. Я надеялась, Сайнор не допустит мысли о моей самодеятельности. Во всяком случае, так вот с ходу!
– Я бы хотела попросить об амнистии. О двух амнистиях. Для себя и для Полыни из Дома Внемлющих.
– Что ж. Хорошо.
Я заморгала. «Как это хорошо?!» – хотелось заорать мне. А где долгие дебаты? Уговоры? Мольбы и, может, угрозы? Где крики «Почему ваш куратор сам себе амнистию не попросит?!». Сайнор не спешил объяснить, с чего бы это он, король Лесного королевства, сегодня такой покладистый перед лицом зарвавшейся девчонки.
Я прокашлялась:
– Еще Полынь нужен мне в некрополе для спасения принца.
– Вот как? – Его Величество скучающе прикрыл глаза и начал массировать веки подушечками пальцев.
Мне стало как-то совсем не по себе.
– Да. Моих умений не хватит, несмотря на пособничество Карланона и Авены. Мне нужен именно Ходящий с полным комплектом запредельных способностей, чтобы миссия прошла как надо.
– Кажется, вы и сами неплохо Прыгаете, – пожал плечами Сайнор. – А таких золотых сетей я не встречал даже у Теневого департамента.
– Вся моя магия дарована мне пресветлым Карланоном и несет на себе отпечаток дарителя.
– Значит, вы умеете лечить, сражаться и защищаться. Это именно то, что пригодится вам в некрополе.
– Но я не могу и лечить и сражаться одновременно.
– Моя гвардия в вашем распоряжении. – Сайнор костяшками пальцев подпер подбородок.
– Прошу прощения, но, если вся ваша гвардия поляжет, Совет отнюдь не будет рад. А если под курганом погибнет тот, кого вы и так похоронили в тюрьме, – какая разница?
– Договорились.
И снова странно.
Его Величество сквозь зеркало посмотрел на настенные часы, идущие в обратном направлении:
– Меня уже ждут в Зале Совета. Я спущусь туда и соглашусь, чтобы двадцать восьмого июня в девять тридцать утра маги запломбировали все новые входы в курган. Ориентируйтесь на этот срок. Если к тому моменту Лиссай не будет дома – вы умрете.
– Либо я вернусь с принцем, либо меня убьет нечисть, – подтвердила я.
– Нет. – Сайнор отрицательно покачал головой. – Не только так. Если вдруг вы струсите, передумаете, решите сбежать со своим выпущенным из-под стражи куратором – вы все равно умрете. Мне даже не придется вас искать. Любой, кто без приглашения появляется в королевских покоях, попадает под проклятие. Неважно, как пришел чужак – в дверь, в окно или Прыжком. Через шестьдесят шесть часов вы перестанете дышать. Вы обрекли себя на это своей дерзостью. Шестьдесят шесть часов…. Я сам выбрал этот срок для проклятья. Говорят, всю среднестатическую человеческую жизнь можно уложить в него – вернее, все, что в ней достойно упоминания и сожаления.
Я окаменела.
Часы тикали. Ястреб застыл, буравя нас янтарным взглядом. Сайнор легонько улыбался.
Прах. Допрыгалась.
Король легонько пожал плечом:
– Если к тому моменту Лиссай будет у меня – я сниму проклятие. Кроме меня, этого не может никто. Можете спросить богов, конечно, – королевская бровь ехидно приподнялась (самую чуточку, тем ехиднее), – но я бы на вашем месте не тратил время зря. Конечно, сто тысяч золотых отменяются. Две амнистии вместо них – это даже слишком щедро.
Я кивнула и вдруг спохватилась: ох, я ведь все еще в лисьей маске! Ну да ладно. Возможно, это даже хорошо. Вдруг носатая рыжая мордочка напоминает королю о сыне и тем самым играет мне на руку в этих безумных переговорах?
– Итак, девять тридцать утра, двадцать восьмое июня. Маги закрывают трещины. Если Лиссай дома, я отменяю проклятие и подписываю два помилования. Если нет, вы умираете, Ловчего – если выживет – возвращают в тюрьму. Договорились?