Дахху в это время старательно утрамбовывал в своей кожаной сумке бумаги, перья и чернильницы. М-да… Лучший набор для экспедиции, конечно. Сегодня практичность Дахху дала сбой, всухую проиграв исследовательскому азарту.
– Я? Почему я? – смутился друг, застигнутый врасплох. – И я уже не лекарь!
– Если не лекарь, то зачем прицепил к сумке значок Лазарета?.. Давай, иди сюда, не смущайся. – Ищейка поманила его пальцем. – Ты такой симпатяга, что ливьятаны просто постесняются тебя есть.
– ЛИВЬЯТАНЫ?! – побелел Дахху.
– Конечно. А у тебя есть другое объяснение этому сочному «щелк-щелк» снизу?
– Да это эхо!
Тут уж вступила Кадия:
– Ты где такое эхо слышал, дорогой?
– Лично я не слышал. Но в теории во вселенной насчитывается безграничное число типов эха, и…
Пока он болтал, Андрис незаметно пристегнула к нему крепеж.
– Хей! Госпожа Йоукли! – ахнул друг.
Андрис ему подмигнула.
– Так, хватит. – Я прервала их, пока Смеющийся вообще не передумал куда-либо идти, а Кадия не лопнула со смеху.
Не то чтобы я была главным апологетом нашей массовой подземной тусовки, но раз уж собрались – нужно довести дело до конца.
Тем более на почтительном расстоянии от трещины караулили несколько гвардейцев, призванные проследить за нашей благополучной отправкой на миссию. Так не стоит же смущать Сайнора вестями о том, что бравые добровольцы переругались и перетрусили еще даже не на подходе к некрополю!
Я улеглась возле пролома, пытаясь что-то разглядеть в свете фонариков Андрис, и нервно почесала щеку. Прахово проклятие медленно выползало на скулы…
Я уже не снимала глубокий капюшон ассасинского плаща. По идее, все под контролем: шестьдесят шесть часов закончатся только в девять тридцать утра. Времени вернуться из-под кургана хватит с лихвой, но все равно страшновато.
Дахху улегся на траву по правую руку от меня.
– Может, для начала спустим просто фонарь? Без человека? – предложила я.
Так мы и сделали.
Правда, путь фонаря был недолог: он едва успел осветить дно расщелины, как из темноты на него метнулся гигантский змей – и бесшумно сомкнул челюсти вокруг светильника. Мне показалось, что я даже успела увидеть разочарование в ливьятановой морде: а мясо-то, мясо-то где?..
– Ох ты ж небо голубое! – впечатлился Дахху, шустро отползая от края.
Зато Кад воспрянула духом:
– Андрис, а привяжи меня! Полезу первой. Темноты не боюсь, рубиться с тварями люблю. Теперь, когда ясна диспозиция…
– …Первым двигаю я, – закончил вместо нее Полынь.
Его руки сверкнули алым, и он исчез.
Точно.
Вчера ночью бывший Ходящий как раз рассказывал мне, как действуют Прыжки: ты можешь прыгать либо в то место, которое видишь, либо в то, которое находится довольно близко и которое ты замечательно представляешь (не дай тебе небо перепутать хоть детальку!), либо – если адрес подальше – туда, куда заранее поставил маршрутную метку. У Полыни такая метка сейчас стояла в хранилище улик Иноземного ведомства.
– Почему там? – удивилась я странному выбору.
– В гонке за Генеральством я иногда во внеурочные часы перемещался туда, чтобы спокойно рассмотреть что-нибудь из вещдоков. А в последний раз просто забыл отменить метку. Она так и стоит до сих пор, – объяснил Ловчий.
Ну а сейчас, как я понимаю, ему хватило для ориентировки того клочка земли, который высветил фонарь Андрис.
Внизу было подозрительно тихо. Я со вторым фонарем в руках чуть поглубже свесилась над разломом:
– Эй! Ты живой?
«Ой…ой…ой…» – распереживалось эхо.
– Вполне! – послышался голос Полыни и далекий тихий плеск, как будто идешь по пояс в воде.
Эхо воспротивилось: «Не…не…не…»
И тут же послышался сиплый и как будто немного торжественный рев.
«Ага, я понял! Там был свет без мяса, теперь мясо без света!» – решил, кажется, ливьятан.
Раскол осветился серией вспышек. Рев повторился, землю тряхнуло, с края расщелины сошел легкий оползень… Под обвалившимися кусками земли торчали червяки, обескураженные резким уменьшением жилплощади. Один такой вылез прямо у меня под носом. Я инстинктивно зажала рот руками – фонарь выпал и, кувыркаясь, ударяясь о стенки, понесся вниз.
– Уже два светильника полегли из-за тебя, Ловчая! В этот раз прощения будешь дольше просить! – Андрис печально цокнула языком.
Меж тем в голубоватом свете мы успели различить совершенно жуткого водяного змея: обхватом с древесный ствол, коричневый в желтую крапинку, с веерами-пленками ушей. Ливьятан гнулся дугами, как припадочный, вокруг мелкой – все познается в сравнении – фигурки Полыни.