Я умолкла.
– Их-ха! – раздался впереди вопль Кадии.
Бойня упырей и бокки нарастала. Я уже не видела стражницу за всей их толпой. Происходящее живо напомнило мне детскую игру в кучу-малу: по сигналу ведущего все вдруг наваливаются на одного-единственного невезучего дитятку, хороня его под горами собственных тел. Бессмысленно и беспощадно.
И прах с ними, с бокки, но я боялась, что пострадают Кад и Андрис.
– Может, поможем? – Я попробовала вырваться из цепкой хватки Полыни.
– Поддерживаю, – кивнул Лиссай.
– Я сказал – ждем! – Теперь куратор и принца ухватил за локоть. Прям как мамашка, отчаянно собиравшая разбегающуюся малышню в карнавальном безумии Дня цветов.
От дурдома впереди отделились три бокки-с-фонарями и быстро поплыли в сторону нашей тихой гавани у траурной стелы.
Лиссай и я покосились на Полынь. Ловчий невозмутимо ждал, ждал, не шевелясь, пока призраки не приблизились настолько, что врезались в нас. Точнее, врезались бы – будь они из плоти и крови.
А так – прошли насквозь.
Или не прошли…
Я почувствовала странную прохладу, наполнившую меня с головы до ног. Я моргнула и поняла, что со зрением что-то не так: все вокруг двоилось. Нормальный мир, как акварелька, был будто наложен на какую-то мрачную средневековую гравюру…
– Они что, вселились в нас? – зажмурилась я.
– Да, временно, – подтвердил Полынь.
Оба моих спутника были как бы подсвечены черным изнутри. Лицо Лиссая странно смазалось, потемнело, как ночная вода в запруде. Из ворота кураторской хламиды проступило лицо Полыни – но тоже куда более неопределенное, чем обычно.
В агатовых глазах куратора полыхали, на самой глубине зрачка, фонарики егерей – будто в зеркале отражаются.
Полынь неожиданно подмигнул мне. Я тяжело сглотнула.
Я ощущала присутствие духа внутри. Это было безумно. Я страшилась шевельнуться. Инородное существо поселилось в моем теле, и, хоть оно не спешило захватывать власть, мне было до жути неловко и как-то… нечистоплотно. Хотелось помыться.
Мне казалось, я слышу мерное дыхание бокки у себя в голове. Мне казалось, если я подвинусь, призрачный егерь заберет себе мое тело, вышибет меня наружу – и тусуйся потом, Тинави, бесплотная и никому не нужная…
– Невероятные цвета… – восхищенно протянул бокки-Лиссай.
Меня удивило, что ни Полынь, ни Лис – домашний, изнеженный Лис – не испытывали дискомфорта из-за «подселения» бокки. Тогда как я чувствовала себя будто уж на сковородке.
Вдруг все упыри, бившиеся с призрачными егерями, упали на колени и завыли. Хором.
Барабанные перепонки – прощайте!
Бокки-с-фонарями с остервенением бросились на прервавшихся – и почему только? – врагов.
За рядами пригнувшихся монстров я увидела Андрис Йоукли. Ищейка оглянулась на нас, кивнула, сделала шаг навстречу не занятому битвой бокки – и тоже слилась с призраком.
– Кад! – крикнула Андрис моей подруге.
Кадия как раз укокошила очередного упыря. Стражница азартно воткнула меч под лопатки нечисти и смачно провернула его – будто ключ в замке. Монстры продолжали выть, не обращая внимания на то, что так бокки убивали их гораздо быстрее…
Кадия обернулась на окрик и, скривив лицо от омерзения – о, она меня понимала! – попятилась от подступившего к ней бокки. Лесной дух подплыл к Кадии. Кад снова отступила.
– Ду-у-у-ра, – на выдохе просвистел Полынь и тревожно оглянулся на коридор, из которого прибежали мы с Лисом.
Андрис вмешалась в непонятки Кадии и бокки.
Ищейка одним прыжком запрыгнула на стражницу сзади и технично подмяла девушку под себя – это был специальный захват ногами, уже тысячу раз отработанный на преступниках всех мастей, от троллей до лепреконов. Кад с негодующим криком ухнула на каменный пол. Отвергнутый ею дух тотчас тонкой струйкой дыма всосался в ноздри и глаза девушки.
Упыри перестали выть.
Мы впятером, в разных концах зала, чего-то ждали. Нас с Лиссаем крепко удерживал Полынь, а Кадию – Андрис.
И тут позади, из первого коридора, послышалась какофония лязга и такого звука, будто игральные кости бросают на стол.
Кто-то отозвался на вой чудовищ.
Я медленно обернулась…
Из коридора в зал ломились, давя друг дружку в узком проходе, скелеты. Толпы скелетов!
Они выглядели куда менее мерзкими, чем склизкие упыри, но что-то мне подсказывало, что их железные мечи могут нанести не меньший урон. Внешность обманчива. Наличие скелетов в детских шолоховских сказках – иногда даже на положительных ролях – не делало конкретно этих особей добрыми.