Я вернулась на кухню. Кадия с любопытством вытянула голову:
– Это что?
Она уже успела надыбать откуда-то пачку миниатюрных пирожных и теперь закидывала их поштучно в рот, как семечки. Во дает, а.
– Что-то для Дахху. – Я шлепнула посылку на стол.
– А что именно? Из «Вострушки»?! Давай посмотрим? – Кадия сощурилась. – Вдруг там что-то плохое!
Я невольно рассмеялась знакомому энтузиазму.
– Если честно, я сегодня уже залезала в корреспонденцию одного… важного мне человека. Следовала этой же логике. И да, там гипотеза подтвердилась. Но дальше – тупик! Резюмируя, опыт мне не понравился. Так что карьеру Мастера Подглядывающего я завершила, и тебе ее не советую!
– Что, хозяин письма возмутился?..
– Не, собственная совесть.
– А. Ну у меня ее нет!
И Кадия принялась деловито разрывать оберточную бумагу. Несколько секунд спустя стражница издала почти предсмертный хрип:
– Дахху – новый владелец «Вострушки»?!
Я подавилась, что уже само по себе подвиг, учитывая, что во рту у меня было пусто.
– Это дарственная! Здесь написано, что за оказанные услуги по освобождению… – подруга обалдело шарила глазами по бумагам, и челюсть ее опускалась все ниже и ниже. – ГРЕК ТВОЮ НАЛЕВО, ДРЫГНУТЫЙ ТЫ ХОВЕР, ЧТО?!
Тогда я так и не узнала «что», к моему величайшему сожалению.
Потому что входная дверь в пещеру вновь стала объектом навязчивого внимания посетителей. В этот раз они хотя бы не стучались, вынуждая меня почем зря подыматься со стула. Что, впрочем, сложно назвать плюсом, учитывая, что дверь открылась и…
…И на пороге очутился собственной персоной Анте Давьер – шолоховский маньяк, темная ипостась хранителя Теннета и неудавшийся возлюбленный Кадии.
Убийца.
Убийца в доме.
Время застыло. Вошедший стоял на пороге недвижно: взгляд прямой, правая рука замерла на дверной ручке. Мне вспомнилось, как эта самая рука втыкала нож в горло Дахху. Замахивалась мечом надо мной. Резала иноземцев.
Я смотрела на маньяка и чувствовала, как кровь все сильнее пульсирует в висках.
– Не поздороваетесь, дамы? – Убийца разомкнул губы и покровительственно улыбнулся уголком рта. Одновременно он отпустил дверь – замок металлически лязгнул – и опустил руку к бедру – будто к ножнам.
Ой, зря.
Зря-зря-зря.
Внутри у меня что-то хлопнуло, рассыпалось каскадом алых искр. Глаза заволокло бордовой пеленой, и, не успев понять, что происходит, я выбросила руку вперед, будто желая вытолкнуть Анте прочь из пещеры.
Ненависть душной волной поднялась из подреберья, и, мне казалось, меня больше не существует – есть лишь обжигающая сила, оскорбленная тем, что падший на свободе.
Эффект превзошел все мои ожидания.
Искрящийся шар фиолетовой энергии слетел с моих пальцев и, раскрывшись сферой, полетел на врага. По-хорошему, тут бы Анте и откинуть ласты.
Но навстречу сфере прыгнуло другое заклятье. Пронзительно-голубой, цвета высокого апрельского неба щит росчерком пера выстроился в прихожей. Благородная и неуместная синева полыхнула от обувной тумбочки и до вешалки.
Шар столкнулся с щитом и расплескался скворчащим лиловым цветом. В пещере будто разорвался фейерверк.
Но мое заклятие не погасло. Как и синий щит, ему противостоящий. Всполохи лиловой энергии, шипя, ползли вдоль синевы – надеялись на брешь. Щит держался, отплевываясь краской…
Две магических волны разделили пещеру пополам. Намертво сцепившись, они переливались в центре прихожей, как северное сияние.
Там в далеком дверном проеме стоял Дахху, автор щита. Он гнулся, будто ясеневый лист, не переставая бормотать на стародольном. Кровь капала из его левой ноздри.
– Тинави, – прохрипел друг. – Остановись.
– Я не могу. Это уже не я.
Я и впрямь не могла. Энергия мироздания раскаленным потоком вырывалась из самого сердца, и, пусть я и опустила руки, лиловая сфера продолжала давить на щит Смеющегося и беспрестанно выкачивала из меня что-то глубокое, что-то равнодушное, такое сильное – и страшное одновременно.
Я отступила назад, с ужасом глядя на дело рук своих. Пещера плавилась по углам. Кровь из носа Дахху уже лилась рекой, пачкая шарф и свитер. Анте Давьер, стоявший подле друга, не шевелился, напряженно глядя вперед.
– Да вы совсем охренели!! – рявкнула у меня за спиной Кадия и вдруг как-то странно нажала мне на шею пальцами в амарантовой перчатке.
Я рухнула как подкошенная. До того, как потерять сознание, я успела увидеть, что оба заклинания тухнут, пеплом оседая на пол. В воцарившейся тишине на мои ноги победно заполз магический веник и с энергичными «вшух-вшух» начал сдирать с меня Дахховы тапки.