Выбрать главу

– Да уж, эти бородачи тебя полюбили!

И мы, обмениваясь впечатлениями о смешных гномах, коллегах Кад, открыли дверь шолоховской танцовщице из переулка Тридцати Грехов.

* * *

Когда мы – уже втроем – вернулись в танцевальную залу, обстановка разительно изменилась. Ребята не поскупились на создание «вечериночной» атмосферы, призвав на помощь магию иллюзий.

Видимо, старались все сразу – и Дахху, и Андрис, и Полынь. В итоге зал выглядел так, будто в нем действительно что-то празднуют тесной компанией. Букеты на полу и столах, блуждающие огоньки на окнах, тонкий запах южных парфюмов, иллюзорный фуршет и иллюзорная горка игристых вин.

– А если она захочет нормально поесть? – спросила я у Ловчего.

– Не захочет, – сказал Полынь.

Это было до странности похоже на угрозу.

Анте, как я увидела, все-таки освободили от огненного контура. И приодели.

Маньяк ласково направился к нашей гостье. Гостья, конечно, впечатляла – дамочка будто из другого мира, гендерная хищница, едкой расцветки тропическая бабочка, с губами круглыми и алыми, как черешни.

Анте обольстительно пожал ей руку, и его лицо на мгновение исказилось гримасой отвращения при встрече с Пустотой. Усаживая гостью в глубокое кресло и заводя ничего не значащую светскую беседу, он кивнул мне – вы правы, Тинави. Остальные к гостье не прикасались. Дахху вообще обходил ее по широкой дуге. Ее это не смущало. Внимание Кары – так звали танцовщицу – полностью сосредоточилось на хозяине.

Какое-то время мы изображали веселье, подспудно пытаясь задавать девушке наводящие вопросы.

Как она себя чувствует в последние дни? Хорошо. Может, у Кары что-то болит? Нет. Как настроение? Нормальное. А память хорошая? Вполне. Сколько будет семью восемь? (Тут Кара замешкалась, но все же ответила.)

Так не могло продолжаться. Наши вопросы не приносили толку и ничего не доказывали. Полынь то и дело подходил к Каре впритык, чуть ли не обнюхивая ее, силясь почуять какие-то признаки Пустоты – увы, без толку. Зато она дала ему свой адрес.

Наконец Дахху не выдержал вопиющей бессмысленности происходящего. Он встал перед танцовщицей, сложил руки на груди и нахмурился:

– Кара, у меня есть подозрение, что вас могли заразить одним вирусом.

– С чего бы это? – испугалась она, хлопая ресницами. – Почему вы так решили?

Анте недовольно отодвинул Смеющегося, перегородившего ему вид на танцовщицу, и дал задний ход:

– Он так комплименты делает. Считает, что вы слишком прекрасны, – сквозь зубы прошипел маньяк и притворно приложил руку к сердцу.

– Нет-нет, не комплименты. – Дахху снова выдвинулся вперед. – Сейчас по городу ходит вирус, в Лазарете все ужасно волнуются. Позвольте проверить вас на его наличие. Судя по месту вашей работы, вас вполне могли заразить чем-то неприятным.

– ЧТО?! – взвизгнула Кара. – Это что за намек?! Оскорбительно! Я немедленно ухожу!

– Нет, нет! Вы неправильно поняли! – Дахху схватился за голову. – Просто вы же часто входите в телесный контакт с самыми разными людьми?

– Ну ты и &#! – Кара выругалась так грязно, что Анте Давьер поморщился, Андрис подавилась, а Кадия – записала в блокнотик.

При этом никто и не подумал остановить танцовщицу, яростно зацокавшую каблучками к выходу.

Я глубоко вздохнула, нащупала на дне сознания мирный лесной ручеек и бросила в спину Каре свое коронное заклятье – золотую сеть. Танцовщицу сковало на полушаге: одна нога на полу, другая уже поднята, так, что красное платье доверху обнажает подтянутое бедро. Из разомкнутых губ гостьи донеслось невнятное, недовольное мычание.

– Давай, Дахху. – Я кивнула другу. – Просвети ее тем заклинанием, которое в Лазарете теперь на осмотрах используют. Ну на поиск болячек.

– Но ведь нельзя применять магию к вольным гражданам! – охнул друг, весь такой в растрепанных чувствах. – Она на тебя пожалуется!

– Да неважно! – рявкнула я. – В ней Пустота. Покажи ее нам. Кара и сама будет благодарна, если мы ее вылечим.

– Ладно…

Остальные молча ждали. Дахху вытянул вперед ладонь с широко расставленными пальцами, левой рукой начал поглаживать каждый из них, прищелкивая и что-то бубня.

На полу вокруг застывшей танцовщицы появилось нежно-голубое кольцо, эдакий спортивный обруч. Обруч пополз наверх. Мы все внимательно следили за цветом – переменись он, это обнаружило бы болезнь.