– Зовите меня Анте. А еще лучше Теннет. Я скучаю по этому имени, – неожиданно и как-то наивно, некстати признался маньяк.
В его лице мелькнула тень того зеленоволосого парнишки из 1147 года.
То ли Давьер не услышал презрения в моем монологе, то ли проигнорировал его. Так или иначе, он подставил мне бок без брони. Рановато.
– Боюсь, вы пока не заслужили это имя! – Я фыркнула. – Теннет, о котором я читала в сказках, потом в учебниках, потом – страшно подумать – в молитвенных сборниках (да, у наставника мы разное проходили), был не таким. Он бы никогда не убил. Никого. Один симпатичный комплимент – это доброе дело, конечно, но не маловато ли для прощения?
Маньяк умолк. Лицо его окаменело.
– Если вы думаете, что укор, полученный между делом от смертной девчонки, заставит меня раскаяться, – вы полная дура. – Он неприятно усмехнулся. – Я сам себе высший судия. И чужие слова могут меня разозлить, но повлиять на меня – никогда.
Я вдруг вспомнила, что «маньяк» – это отнюдь не милое прозвище. Быстро спрыгнула с перил обратно на террасу – вдруг столкнет меня, непочтительную? – и приготовилась, если что, колдовать.
– Однако… – Анте Давьер глубоко задумался. – Да. Я готов пустить Пустоту внутрь себя. Давайте поставим эксперимент на мне.
– Что, правда?
– Конечно. Такие предложения делают либо со всей серьезностью, либо не делают вообще. К тому же только так я смогу убедить вас, что мне можно верить в дальнейшем. Это вечное сомнение… Утомляет.
– Ну, согласитесь, вы сами виноваты.
Он пожал плечами.
Я пораскинула мозгами.
Вроде мы ничего не теряем. На уловку тоже не похоже.
– Только я предлагаю расширить наш эксперимент, Давьер, – раз вы утверждаете, что игрища с искрами безопасны.
– Ну-ка?
– Давайте включим в уравнение бокки. У них же есть искры. И бокки умеют залезать внутрь людей. Если Пустота боится искры, то при пособничестве духов мы устроим настоящие скачки в вашем организме… И, может, как-нибудь вытурим эту дрянь без помощи унни.
– Я восхищаюсь вашей фантазией, Тинави, – покачав головой, протянул Анте. – Не зря вы столько времени провели с Карланоном. Он тоже всегда был тот еще… затейник.
– Только нам тогда придется сказать Дахху. Бокки слушают только его.
– О нашем чудесном эксперименте? Да, без проблем.
Неожиданно от платана, растущего впритык к дальнему концу террасы, донеслось птичье пение. Долгая трель завершилась росчерком – коротким резким звуком в конце, будто зяблик спохватился, что сказанул лишнего.
– Анте, – в свою очередь, решила сказануть лишнего я, – а если вы ошибаетесь и Пустота вас убьет? Если о вас все забудут, как о Каре, кроме меня? Каково вам будет?
– Такого не случится. – Он помотал головой и поджал губы. – А если бы и случилось… Раз на мою и вашу память Пустота не действует, то и на хранителей тоже. А мнение остальных, если честно, можно засунуть в задницу.
– А как же Кадия? Вы ее не любили? – Зяблик продолжал вдохновлять меня на душевную археологию.
– На вашем месте в первую очередь я бы задавал вопрос о том, любила ли Кадия меня, – усмехнулся Давьер. – Потому что, очевидно, нет. А что до моих эмоций… В какой-то момент им перестаешь придавать особый смысл. Лет так через пятьсот, – съязвил он.
– Ой, ну да, конечно. Именно поэтому вас совсем не распирает гордыня. Круглосуточно. Да такая сильная, что пустить в себя Пустоту кажется идеей удачнее, чем позволить совершить это глупой девчонке. Вдруг все удастся и лавры спасительницы достанутся ей, ужас-то какой, да?
Он рывком выпрямился и сложил руки на груди:
– Мы с вами не друзья, Тинави, чтобы вы своими маленькими пальчиками пытались залезть мне в душу. Но да. Вы правы. Я не любил Кадию. Как минимум потому, что она не любила меня. Недостойно бога бегать за той, что сохнет по какому-то хилому лекарю, как считаете?
– Вы поэтому выбрали Дахху своей жертвой?
– Его выбрал не я, а помощники Митраса Голя, поставлявшие мне магов. Для меня Дахху из Дома Смеющихся – самый симпатичный человек из всей вашей компашки, – почти с ненавистью выплюнул Анте.
Я пожевала губами:
– Ну это не помешало вам напасть на него.
– Вы меня провоцируете, Тинави?
– Да нет. Просто вы сказали, что вам, дескать, недостойно было бегать за Кад. Но на самом деле все не так… Недостойно бога жить среди смертных и кичиться своим происхождением, если ничем не отличаешься от жалкого убийцы. Недостойно резать человека на алтаре, а потом изображать с ним дружбу, пользуясь тем, что он всех всегда прощает. Недостойно, в конце концов, самому не обеспечивать того движения вперед, развития и бла-бла-бла, про которое вы так похвально высказались раньше. – Я рассерженно потопала обратно к танцевальной зале. – Но хватит, пожалуй. Завтра я приведу вам нового донора Пустоты – если вы не передумаете, конечно. А вы пока найдите, чем вас можно пробрать, чтобы ваша прахова искра все-таки выросла в размерах. Хоть на капельку.