Эта поза пробудила во мне какую-то смутную идею, но я так и не поняла, какую.
– Дело в том, милая Тинави, что эту к-краску можно добыть только в одном месте в мире – в городе Мудра. Вы ведь знаете, что из себя сейчас представляет бывшая столица Срединного государства?
– Ну… примерно. Я знаю, что, после того как ее сожгли драконы, Мудру сочли проклятой, как и все Срединное государство, и поэтому оставили как есть. Постепенно город захватила пустыня. Наверное, сегодня там только остовы древних зданий и пески.
– Все верно. Пустыня Тысячи Бед, как ее называют. Но и на этой, к-казалось бы, мертвой территории есть жизнь. Там обитает пустынное зверье, духи и нечисть, к-кочует несколько племен. А также там раздолье для иджикаянских авантюристов: они добывают в Мудре вещи на продажу. Вещи редкие, старинные, за которые часто приходится заплатить головой. Дело в том, что драконье пламя, уничтожая города, к-консервирует их: город не сгорает и не рушится, как при обычном пожаре, а тает и превращается в собственную стеклянную к-копию, оплывшую по бокам. Когда я был ребенком, Сайнор показывал нам с братьями Мудру. Поучительное и грустное зрелище.
От моего внимания не ускользнуло, что Лиссай называет своего папу, короля, по имени. Суровые нравы власть имущих, однако!
Принц продолжил:
– Черную к-краску добывают в развалинах Запретного Квартала. Там, где нек-когда жили сами хранители. Если к-купцы не солгали мне, то краска – из личных запасов хранителя Теннета.
– Вот как, – удивилась я. – У краски есть волшебные свойства?
Лиссай пожал плечами:
– Иджикаянские к-купцы приписывают ей столько чудесных свойств, что даже самый доверчивый человек призадумается, не слишком ли это. Я же ценю черную к-краску за выдающиеся художественные к-качества.
– Какие именно?
– От картин, написанных ею, невозможно оторвать взгляд! Пойдемте, я покажу. – Лиссай робко улыбнулся.
Я с удовольствием проследовала за ним к узкой белой дверце, расположенной в дальнем конце комнаты.
– Здесь подсобные помещения, где я храню уже завершенные к-картины, – пояснил принц.
Мы зашли в кладовку. Принцевы шедевры стояли вдоль стен, отвернутые рисунком к стене. Ждали своего часа.
– Например, вот эта. – Лиссай с улыбкой подошел к одной картине, развернул ее… И очевидно растерялся.
Растерялась и я: ведь с картины кто-то срезал холст, осталась только голая рама.
– К-как такое может быть! – опомнился принц. – Где же моя работа?
Я бросилась проверять остальные картины. То же самое. Только рамы и подрамники. Даже у самых дальних, уже пропылившихся произведений.
Все холсты пропали.
– А вы часто сюда заходите, Лиссай?
– Отнюдь нет, – задумчиво протянул он. – К-когда я заканчиваю работы, я прошу слуг отнести их сюда. Меня готовые работы не интересуют. – В его голосе не было особой грусти, только бесконечное удивление. Это хорошо. Утешать я не умею.
Я цокнула языком:
– Думаю, мне стоит записать имена и должности всех, кто имеет доступ к вашим покоям… Вашу «Черную серию» украли. Точнее, крали по чуть-чуть в течение долгого времени. Видимо, каждый раз, вынув холст, вор отворачивал раму к стене, так что слуги, принося новые картины, не видели подвоха. Наверное, они думали, что это вы на досуге приходите и переставляете тут все…
– Вполне вероятно. Слуги не ждут от меня логичных действий с тех пор, как Сайнор заговорил о моем «сумасшествии». – Лиссай печально покачал головой.
Мы вернулись в спальню.
Следующие полчаса принц силился вспомнить всех, кто бывал у него в покоях за последние два месяца – я навскидку взяла этот срок, как соответствующий пропажам и убийствам.
К счастью, у такого отшельника, как Лиссай, был небольшой штат прислуги, а гости сюда и вовсе не заглядывали. Когда я закончила, в блокноте у меня было записано всего одиннадцать имен. Это напомнило мне кое о чем.
– Кстати, Лиссай. До того, как я пришла, вы не почувствовали в аркаде ничьих эмоций?
Принц задумался. Потом неуверенно сказал:
– Кажется, за стеной промелькнула растерянность, но далеко, почти у некрополя. Туда мое «зрение» не дотягивается, простите. – Он улыбнулся.
Потом подумал еще:
– И, пожалуй, было немного жестокости, насилия… Но это про колдовство, не про убийства, не подумайте плохого!
– Про колдовство? – разочарованно уточнила я. Ибо подумала как раз хорошее: что сейчас напрягусь и самолично отловлю маньяка, ха!
– Да. Все думают – унни следует принуждать. Но лучше бы ее чувствовать, дружить с ней. – Лиссай улыбнулся.