Прикинув, что у меня осталась пара свободных часов, я решила не заниматься решительно ничем, кроме подготовки к балу.
Важную роль в этой подготовке играла такая роскошь, как чтение на диване. Попой кверху. Нам, девушкам, нужно убийственно прихорашиваться не только снаружи. Вот наберусь красивых литературных оборотов и стану хотя бы на один вечер очаровательной собеседницей. Спорим, эффект не хуже, чем от декольте?
Хотя, думаю, гостям Анте Давьера моя предполагаемая харизма будет до фонаря – на балах люди собираются, чтобы обсуждать бизнес и политику, а не для флирта.
Так или иначе, судьба в лице Кадии не позволила мне как следует увлечься. Подруга явилась на час раньше: о ее прибытии меня оповестило бешеное ржание Суслика, от которого земля тряслась, а зубы клацали. Суслик – спонсор дорогущих шолоховских стоматологов!
Я возмущенно вышла на порог и набрала в легкие побольше воздуха, дабы мой праведный гнев разнесся на всю округу: мол, какого праха так рано?! Кад, я до сих пор больше похожа на болотного упыря, чем на эльфийскую принцессу, я не поеду в таком виде никуда, так что садись на кухню и жди, и не смей сожрать мое печенье!
Но на спине Суслика восседал, помимо Кадии, юный Карл. Черная кобыла даже не заметила двойной ноши.
Я подавилась своей тирадой и лишь удивилась:
– Привет!
Незваные гости лучились от радости, что было привычно в исполнении Кадии, но странно для Карла: ведь его должны забрать в детдом, а это не самая веселая новость.
– Что, еще не готова к балу? – осклабилась подружка.
– Как видишь.
– Вот и ладненько. А я хочу познакомить Карла с Марахом.
– Э-э, зачем?
– Как зачем? Мальчик любит животных. Причем живых, а не на тарелке, как мои изверги-братишки. И, учитывая, что ты теперь дома почти не бываешь, птичке будет приятно, если некий подросток с избытком свободного времени станет его выгуливать дважды в день. Или как это называется у пернатых? Вылетывать? Выпархивать?
Я помогла привязать Суслика к забору, молясь, чтобы тварюга мне его не снесла в каком-нибудь неожиданном приступе конского веселья. Затем провела ребят в дом.
Я спросила:
– А как Карл планирует заниматься выгулом… вылетом Мараха, если шолоховский детдом находится далеко на востоке? – При этих словах я бросила быстрый взгляд на мальчика.
Он все так же лыбился, до неприличия счастливо.
– О, с детдомом вопрос закрыт. Дахху выкинул прекрасный фортель. – Кадия плюхнулась за кухонный стол и деловито подтянула к себе банку с бисквитами. – Он официально стал временным опекуном Карла, до того момента, пока к тому не вернется память. А от дома Смеющегося до твоего – минут пятнадцать пешком.
Я так и села:
– Дахху что?!
Наш прибабахнутый философ и о себе толком не умел позаботиться, а уж взять ответственность за другого…
– Я сама удивилась! А уж Карл как прибалдел от таких новостей, не правда ли? – Кадия жеманно оттопырила мизинец. И неважно ей: бисквит ли, чашка.
Подросток кивнул. Мне показалось, что за чистой радостью он прячет еще какую-то эмоцию… Кажется, страх. Причем в отношении меня. Боится, что я заставлю Дахху передумать?
– Но и это не все новости! – Кадия подняла указательный палец и медленно поводила им туда-сюда перед моим носом.
Это был отвлекающий маневр, ведь в этот момент другой рукой она тянула из банки мою последнюю печенюшку.
– Вдобавок к опекунству многоуважаемый Дахху из Дома Смеющихся, ни много ни мало, забрал свои документы из Лазарета. Все! – Печенька с драматическим хрустом погибла в зубах подруги. – Он больше не будет лекарем. Теперь он – энциклопедист, и точка.
– Как та-а-ак?! – застонала я. – Что за корова его укусила?
– Бешеная какая-то. – Кад развела руками. Потом обернулась к Карлу: – Так, дружок, давай-ка, дуй в спальню, там найдешь злобную птичку в клетке. Это Марах. Попробуй с ним поиграть, но смотри, чтобы он глаза тебе не выклевал. Все животные похожи на хозяев, а Тинави у нас та еще штучка.
Когда Карл ушел, Кадия резко поставила локти на стол и, перегнувшись ко мне, быстро зашептала:
– Вообще, мне это не нравится. Дахху всегда был благоразумным парнем, даже слишком благоразумным, я бы сказала. Но после той ночи с бокки он сам не свой. Постоянно бубнит про сны, строчит что-то круглые сутки… Вчера опять меня в ресторане опозорил. Второй раз за неделю, а! Представь, подходит официант с жарким, а Дахху у него из нагрудного кармана выхватывает перо и давай писать прямо на льняной салфетке. Да еще и приборматывает. Я ему: «Дахху, ты сбрендил, дорогуша?», а он только глазами зыркает из-под шапочки и пишет, пишет. Официант пытается примостить на столике блюдо с бокалами, а Дахху его локтем отодвигает, типа, не мешайте. Я теперь опять с ним разговаривать не хочу. Именно из-за позора, а не из-за романтики, как ты подумала. – Кадия обвиняюще ткнула пальцем мне в грудь.