Просто растворилась в воздухе.
– Что за грек? – пробормотала я.
– Сзади! – раздался предупреждающий крик Полыни.
Я обернулась, чтобы увидеть, как целехонькая, стоящая во весь рост Габриэль неумолимо опускает мне на голову средних размеров булыжник. Причем похожа злодейка была на карающего ангела: в лучах закатного солнца ее руки светились багрянцем.
Падая, я заприметила новую сцену: Полынь, оказавшийся тут же, рядышком, тоже алеющий, хватает Габриэль и вырубает красивым хуком.
Ай, молодец – такую огромную бабищу с одного удара…
Я очнулась оттого, что у меня заложило уши. Точнее, ухо – правое, так как левое после потери магии не слышит. Вместе с дискомфортом пришло осознание – я не в своей постельке.
Я вообще не в постельке, прах побери!
Я открыла глаза.
Мир был перевернут, ибо я бултыхалась, попой кверху, на лошади, привязанная к седлу на манер тюка с травой. Причинные места коня тряслись в опасной близости от меня. Сие не внушало оптимизма: сама жизнь говорила «фиг тебе!». Вернее, показывала.
– Полынь? – вопросила я. И, рискуя сохранностью шеи, повернула голову. Рядом шла вторая лошадь, в стременах торчали цветные сандалии куратора. С помпончиками.
– Опомнилась? Момент.
Мы притормозили, после чего меня быстро, но не слишком почтительно развязали и привели в стоячее положение.
Разминая конечности, я огляделась. Мы стояли посреди лесного тракта. Голова болела. Прикоснувшись к макушке, я обнаружила шишку размером с нормальное такое яблоко.
Я сразу же ойкнула:
– Полынь! А ты взял мое золотое яблоко там, возле падшей Габриэли?
Почему-то первая мысль было именно о подарке духа. А там уже приложилось и остальное: «а где преступница?», «долго я валялась?», «а мы не должны забрать тело Джи Бастерса?», «а до Шолоха далеко?», «тут нет туалета случайно?» и так далее.
Полынь терпеливо переждал первую волну моего любопытства, а потом стал отвечать: как водится, только на те вопросы, на которые хотел:
– Яблоко забрал, на, лови. Ты была в отключке добрых три часа. Сначала я хотел привести тебя в чувство, но потом решил, что так даже удобнее. Мне с лихвой хватило времени на то, чтобы вызвать и дождаться Смотрящих: наше дело оказалось в компетенции Лесного ведомства. Вернее, смерть Бастерса относится к Ловчим, но труп забрали Смотрящие – как улику. Ибо наша преступница – бывшая теневичка, дезертировавшая в день бунта два года назад. Пока столица ходила ходуном, она сбежала в глушь, надеясь начать новую жизнь. И ей это удалось. Но, к несчастью, Габриэль расслабилась и заприятельствовала с Джи Бастерсом – чисто по-соседски: то книжку одолжит, то сахар. На днях он увидел у нее на руке татуировку Ходящей – не сведенную, ведь нашу дамочку не изгнали королевским приказом; она ушла в самоволку. Мистер Бастерс решил, что сорвал большой куш – начал ее шантажировать: знатная же дама, столичная. Габриэль разозлилась и убила его. Конец.
– Так Габриэль была Ходящей? Ого! А как ты это понял?
– Как-как. Татуировку увидел. У всех нормальных людей на левой, у Ходящих – на правой руке. Сама ведь знаешь.
– Но… – Я умолкла.
Странно. Мне очень понравилась туника преступницы, поэтому, торчи из-под рукава эмблема Теневого департамента – я бы заметила. Такое сложно не заметить: багровое око с ромбическим зрачком и пять «летящих» в него кинжалов.
Весьма приметная наколка, знаете ли.
Я нахмурилась:
– А почему ты все время спрашивал меня про запах червяков? И каким образом Габриэль исчезла и появилась вновь?
Полынь бросил на меня взгляд искоса, типа, незаметно. Он был очень похож на мокрого, нахохлившегося воробья, только что получившего по клюву.
Потом куратор что-то для себя решил, опустил плечи и сказал:
– Для большинства людей Ходящие – это тайна за семью печатями, страшилка на ночь. Но в силу своего опыта и круга знакомств я знаю о теневиках чуть больше, нежели эту вечную присказку про «право на убийство». И, пусть мне нельзя обсуждать эту тему, я дам тебе маленький совет: чуешь запах мокрой земли – беги. Так пахнут Ходящие после колдовства. И если обстоятельства складываются для теневика удачно, он может… Как бы это сказать? Телепортироваться на небольшое расстояние. Прыгнуть. Так Габриэль убила Бастерса: схватила его, переместилась на верхушку секвойи, скинула, вернулась. Готово.
– Ого. Ты это серьезно?
– Серьезней не бывает.
– Так, получается… Мы не зря демонизируем Ходящих? Они что, нелюди, раз умеют такое?
– Почему сразу нелюди? – поразился куратор.