Пускай ни у кого не сложится представления, что Шолом-Алейхем в те годы перешёл исключительно на романы, нет, он продолжал оставаться рассказчиком («фельетонщиком» – в глазах критики, увы).
В первое десятилетие нового века им были написаны десятки новелл, объединённых в циклы – «Неунывающие» (рассказы 1901–1905 годов плюс несколько ранних), «Истории для детей» (1900–1910 плюс, опять же, несколько ранних текстов), «Железнодорожные истории (Записки коммивояжёра)» (1909–1911) и множество других. В 1911 году в «Хайнт» была напечатана эпистолярная повесть «От Налёвок до Мариенбада», в 1909–1911 годах в газетах «Дер фрайнд», «Дер американер» («Американец», Нью-Йорк) и «Юдишес тагесблат» («Ежедневная еврейская газета», Нью-Йорк) отдельными частями печаталась «Песнь песен». Наконец, в 1910–1911 годах в московском издательстве «Современные проблемы» в переводе И. Пинуса вышло первое собрание сочинений Шолом-Алейхема на русском языке – в восьми томах. Вообще же, с 1893-го по 1916-й в России его произведения на еврейском и русском вышли общим тиражом в двести двадцать две тысячи экземпляров. В 1913-м переводят на английский и издают «Стемпеню».
Переводы на русский он правил сам, вычёркивал еврейские идиомы, не звучавшие по-русски, выбрасывал целые абзацы, касающиеся только еврейского быта, вообще много сокращал.
П осле выписки из бернской клиники Шолом-Алейхем ещё какое-то время долечивается в Вене, потом – с марта по апрель 1914-го – восстанавливает силы на курортах – Нерви, Лозанна, Висбаден, Монрепо – везде под наблюдением врачей.
А как только почувствовал себя немного лучше, начал строить планы на второе турне по России: звали отовсюду, особенно из ставшей родной Варшавы, ещё с декабря 1913-го. Но звать – это одно, а попробуй организовать публичные чтения еврейскому писателю в России: цензура требует предоставить ей тексты, которые автор будет читать, полиция тоже заранее должна проверить его на благонадёжность, да и арендовать большой зал для выступления тоже проблема. В общем, в новое писательское турне по России Шолом-Алейхем отправился весной следующего года и побывал далеко не везде, где планировал. Хотелось добраться до Одессы и, хоть в этот раз, до Москвы и Петербурга, но пришлось ограничиться Польшей и Латвией: дальше не пустили, всё-таки не слишком благонадёжен, тем более после «Кровавой шутки», перевод на русский язык которой, кстати, был зарублен цензурой. «В Минске из четырёх “прошений”, поданных губернатору, только на одно была наложена резолюция, разрешающая писателю выступить перед слушателями с заранее утверждённой программой. Ходатайство гражданина Краснера об устройстве “чтения писателя-юмориста Шолом-Алейхема… на разговорно-еврейском языке в местечке Барановичи” минский губернатор оставил без удовлетворения» [106] .
Но где удалось побывать, там его встречали… Впрочем, слово очевидцу: «Во вторник, в третий день Пасхи, берлинским поездом Шолом-Алейхем с женой прибыли в Варшаву. Несмотря на то что о его приезде газеты ничего не сообщали, на так называемом Венском вокзале собралась огромная толпа, которая пришла приветствовать любимого народом писателя. <…> Шолом-Алейхем выглядел свежо и бодро. <…> Чтение состоялось в этот же день вечером в большом зале “Миниатюр” (Балянска, 5) <…>. Все билеты были проданы за несколько дней до вечера. Двор театра и вся Балянска улица были запружены народом, сотни людей мечтали хотя бы увидеть своего любимого писателя. Овации, устроенные ему на улице, описать невозможно» [107] .
Такой же приём ждал его в Лодзи и других городах, куда он отправился после Варшавы. Конечно, встречи отнимали много сил, но и отдача от них была велика. Шолом-Алейхем любил выступления перед читателями, ему нужна была живая реакция зрителя на его слово, ведь его писательский козырь – это прямая речь, монолог, да, литературно обработанный, поданный, но всё же монолог, и проверять его нужно на слух. Конечно, выкладываешься, конечно, выматывает, и, выступая летом в Риге и Двинске (Даугавпилсе), он, по воспоминаниям очевидца, входил в зал усталым и постаревшим. Но всё равно – преображался и будто молодел, начиная читать «Тевье-молочника», «Заколдованного портного», другие рассказы.