Кэмерон вспыхнул от злости, но продолжал есть, а Рене Лежуа спокойно сказал:
— Их юмор, может быть, недостаточно тонок, мсье управляющий, но они хорошие люди. Любой из них будет сражаться и отдаст за вас свою жизнь, если в этом будет необходимость.
— Их юмор, или его отсутствие, меня совершенно не волнуют. А что касается готовности умереть… Я приехал сюда помочь управлять компанией, а не воевать.
— Именно так говорили люди из компании «Гудзон Бей», когда они в первый раз стали жертвой нечестной игры Северо-Западной компании. Но они скоро научились вести себя точно так же как их конкуренты. Теперь их трудно отличить друг от друга, и когда вы находите охотника мертвым, кто может сказать, какая компания заплатила за ружье, из которого он был убит? К тому же местные индейцы воюют на стороне то одной, то другой компании попеременно, и им все равно — какого белого они убивают.
Почувствовав неловкость, Джеймс Кэмерон поспешно перевел разговор:
— А как вы узнаете, как найти Генри Муррея? Он сказал вам, куда он направляется?
Весь тот день они передвигались на каноэ сквозь густо заросшую непроходимую местность. Дважды делали короткий привал на берегу. Джеймс не мог с уверенностью сказать, плыли ли они уже по другой реке или просто сокращали путь, минуя изгиб.
— Мы найдем его. Но сейчас нам нужно как можно больше зеленой листвы, чтобы сделать большой костер. Дым должен быть достаточно густой, как из трубы, чтобы отгонять москитов. Иначе с наступлением сумерек нам придется туго, они просто унесут нас с собой.
Джеймс Кэмерон принял все это за очередную шутку француза, но вскоре имел возможность убедиться, что тот был прав. Поздно вечером, когда шотландец больше был не в силах выносить ужасный едкий дым, он покинул прибежище костра и тотчас же был окружен густым облаком насекомых. Казалось, их жала попадали в каждую пору кожи, забивая глаза, уши, губы, ноздри.
Отступив назад к неожиданно ставшему таким желанным дыму лагерного костра, Джеймс проигнорировал понимающие, но не сочувствующие улыбки охотников, чуть ли не в огонь залезая руками и головой, чтобы освободиться от этих маленьких кровопийц.
Когда Джеймс Кэмерон проснулся на следующее утро, он смотрел на мир сквозь узкие щелочки между опухшими веками. Кожа чесалась, как будто он проспал всю ночь, завернувшись в рубашку с ворсом. Прежде чем отряд выступил в путь, к нему подошла Тисси и натерла лицо и руки дурно пахнущей мазью. Он раздраженно пожаловался на запах, полагая, что индианка не говорит по-английски. К его удивлению, она ответила:
— Запах здесь ни для кого ничего не значит, а вы скоро почувствуете себя лучше.
Чувствуя себя в глупом положении, Джеймс Кэмерон спросил:
— Я единственный, кого так искусали?
— Нет, но вас искусали сильнее, у вас кожа мягкая. — Тисси коснулась рукой его щеки, чтобы доказать свои слова. Она только что втирала ему мазь, запах которой все еще стоял в воздухе, но на этот раз ее прикосновение было несколько другим, более нежным.
Подойдя ближе и увидев, что Тисси коснулась рукой щеки шотландца, Дэн Эркарт сказал:
— Поосторожнее с Тисси, сэр Джеймс. Вам еще многому придется научиться. Быть охотником — это не только стоять по пояс в воде, расставляя ловушки, но и понять этот мир, полюбить его.
Обидевшись на слова охотника, Джеймс бросил ему:
— Я предпочитаю получать удовольствия среди цивилизованных людей, Эркарт.
— Поговорите с индейцем, и вы узнаете, что он считает себя цивилизованным. У него тоже есть достоинство. Я слышал об одном индейском вожде, заслужившем ненависть своих людей тем, что он отправил их куда-то, чтобы сдать их землю в аренду и получить крошечную прибыль.
Глаза за опухшими веками блеснули огнем от гнева вслед Дэну, удалявшемуся вместе с Тисси, которая шла, отстав от него на шаг. Тем не менее, шотландский баронет с удивлением понял, что его взгляд следовал за индейской девушкой, а не за охотником.
Отряд нашел Генри Муррея и выживших охотников пять дней спустя в грубом бревенчатом форте на берегу Джорджиан Бей. Джеймс Кэмерон так и не понял, как француз-охотник узнал, что они остановятся именно здесь. Это место ничем не отличалось от сотни других, которые встречались им по пути.
Генри Муррей и его люди были в очень тяжелом положении. В течение десяти дней они отражали яростные, случайные набеги индейцев, которые были в союзе с Северо-Западной компанией. Шестеро из пятнадцати людей отряда были убиты, а сам Муррей лежал в лихорадке.