Бушрэнджер влил полкружки виски себе в глотку и сразу же наполнил ее снова.
— Но вам потребуется проводник, который укажет дорогу до побережья, и у меня есть такой человек. Скинни… Скинни Харрис, ты где?
Стало совсем темно, языки пламени костра отбрасывали танцующие тени на небольшую площадку перед узкой пещерой.
— Скинни — в кустах с этой молодой аборигенкой. Мы захватили ее только на прошлой неделе, и он никак не может оставить ее одну. Если он и дальше будет так усердно трудиться, боюсь, что мы не увидим его вовсе. Скинни! Иди сюда… ты мне нужен.
Высокий худой мужчина вышел из кустов откуда-то сбоку, толкая перед собой молодую девушку-аборигенку, одну из тех, что валялись на земле в состоянии сильного опьянения, и видно было, что действие алкоголя еще не прошло. С бессмысленным взглядом, на ватных ногах, она упала на землю туда, где лежала раньше, свернувшись калачиком, чтобы снова заснуть.
— Чего надо? — Скинни Харрис, сердито нахмурившись, смотрел сверху вниз на сидящего предводителя бушрэнджеров.
— Есть работенка для тебя. Я хочу, чтобы ты проводил моих троих друзей до Басе Стрейта и нашел лодку, которая вывезла бы их с Земли Ван Димона.
Скинни Харрис по очереди перевел взгляд с одного на другого, прежде чем заговорить с Джонни.
— Куда они направляются? Посадить одного человека на корабль, идущий в Англию, достаточно трудно. Троих же — почти невозможно. Теперь каждый корабль обкуривают серой до того, как он выйдет из Хобарта, — и если кого-нибудь найдут, на команду накладывается большой штраф…
— Мы хотим добраться до материка в Новом Южном Уэльсе, и хорошо было бы, если бы нас высадили где-нибудь в тихом местечке.
— Тогда вам нужно найти какое-нибудь китобойное судно, американское, например, но они берут деньги. Прошли те дни, когда американцы помогали заключенным, только чтобы оставить с носом Британское правосудие.
Возникала проблема. У трех беглых заключенных не было денег, а перспектива их раздобыть сводилась к нулю.
— Сколько нужно денег? — Вопрос, который задал Джонни, вызвал немедленные протесты со стороны его сообщников-бушрэнджеров.
— Энгус Росс спас мне жизнь. Всего золота Земли Ван Димона не хватит, чтобы с ним расплатиться за это, — нахмурился Джонни и, когда протесты стихли, обратился снова к высокому худому члену своей шайки: — Как ты думаешь, сколько запросят американцы?
— Пятьдесят гиней… и золотом. — Скинни Харрис ответил быстро. Слишком быстро.
— Если забрать у вас все, что вы взяли себе, это будет двадцать пять фунтов. Я дам Энгусу эти деньги. Ты будешь работать на него бесплатно, Скинни, потому что я так приказываю тебе. На случай если тебе придет в голову провернуть то же дельце, за что тебя отправили на Землю Ван Димона, я этих троих вооружу — ружьями для охоты и пистолетами для самообороны. Честный человек с деньгами в кармане не может спокойно ходить по этой земле.
Шутка Джонни вызвала смех у его сообщников.
— Я у тебя в долгу, Джонни. Если ты когда-нибудь передумаешь и решишь уехать с Земли Ван Димона, знай, что на материке у тебя есть друзья.
Три шотландца, которых повел Скинни Харрис, отправились из спрятанного в горах лагеря Джонни Гэлеона и его бушрэнджеров два дня спустя. Харрис был в дурном расположении духа. Он хотел взять собой девушку-аборигенку, но предводитель не разрешил. Он считал, что она будет привлекать совершенно ненужное внимание людей, с которыми они могли встретиться по дороге. Горькая вражда росла между белыми людьми, будь то поселенцы или заключенные, и аборигенами, хотя настоящие хозяева земли и пытались держаться подальше от приехавших, пока у них не было веских причин нападать на них. Присутствие одной из их женщин в отряде беглых заключенных может послужить провокацией.
В общем Скинни Харрис больше помалкивал, и скоро шотландцы прекратили попытки завязать с ним беседу. Он показывал им дорогу, и они двигались следом, но Энгус тщательно следил за направлением, по которому они шли, и как-то раз, когда они разбили лагерь ночью, он высказал своему проводнику предположение, что путь, по которому они сейчас передвигаются, проходит в опасной близости к Лаунсестону, колонии каторжников, где они впервые ступили на Землю Ван Димона. Реакция Харриса была бурной.
— Если ты хочешь сказать, что знаешь лучше меня, куда идти, я с радостью вернусь назад, и поступайте сами, как хотите. Я не напрашивался в эту увеселительную прогулку и с удовольствием остался бы в горах.
— Успокойся, мы благодарны за помощь и верим тебе, — сказал Энгус примирительным тоном, — просто я хотел избежать ненужного риска — встречи с солдатами из Лаунсестона.