Эми пошла вдоль кромки моря, не сворачивая даже тогда, когда вода набегала на песок, покрывая ее ноги по щиколотку. Она шла молча, и Мердо шел рядом с ней, начиная злиться, что снова теряет уверенность в себе. Он всегда держался независимо в любой компании — будь то заключенные или свободные поселенцы. В большинстве случаев считал себя ничем не хуже других. А тут… Он повторял себе, что нет никакой причины сомневаться в себе в присутствии женщины… такой же заключенной, как и он.
Большой краб вылез из песка прямо из-под ног Эми и коснулся ее пальцев, затем торопливо побежал к морю. Сразу же испугавшись, она резко остановилась и схватила за руку Мердо.
Именно это ему и требовалось. Притянув к себе, он поцеловал девушку, обняв ее за узенькую спину и сильнее прижавшись к ней всем телом.
Неожиданно она резко отвернулась и отказалась ответить, когда он попытался поцеловать ее снова.
— Давай же… не пытайся играть со мной, я — не Катал…
Она вырвалась, но он не позволил ей отойти и на расстояние вытянутой руки.
— Да, ты — не Катал.
Даже в возбужденном состоянии Мердо услышал горечь в ее словах.
— А я-то думала, что если ты — Росс, то хоть капельку походишь на него.
— Что ты хочешь этим сказать? — Мердо снова почувствовал неуверенность.
— Мы оба заблуждаемся: каждый из нас не тот.
— Я что-то не понимаю.
Мердо был смущен. Она давала ему понять, что он потерпел фиаско. Что он поступил как-то не так, обманул ожидания.
— Я и правда не доверяю тебе, Мердо. Но не волнуйся. Твоей вины тут нет. — Она горестно пожала плечами.
— Ты ведь не хочешь сказать, что тебе не приходилось бывать с мужчинами раньше. Я не поверю этому. Я уверен, что это неправда. На «Геркулесе»…
— Я не хочу говорить о том, что было на «Геркулесе», или о том, что было после…
Эми резко замолчала, и ее молчание длилось целую минуту. Когда она посмотрела на него, он увидел, что слезы катятся по ее лицу.
— Да, были другие мужчины, Мердо. Мужчины, которые делали со мной, что они хотели, а не то, чего хотела я. Единственный человек, к которому я питала какие-то чувства, был Катал — и он умер. Я подумала, что смогу найти в тебе то, что любила в Катале. Я ошибалась.
Она стояла лицом к нему, уронив руки, усталая и расстроенная.
— Хорошо, если ты уж так хочешь, можешь получить от меня, что тебе нужно. Знает Бог, у тебя в жизни мало радости, но не думай, что я тоже получу от этого удовольствие. Ты ничем не отличаешься от других мужчин, и как только у меня появится возможность, я пойду своим путем. Но для тебя это ничего не значит, ты получишь то, чего хочешь. Куда мы пойдем… вверх, к деревьям? Или тут, на берегу?
Реакция Эми и ее слова взволновали Мердо больше, чем он хотел себе признаться. Он опустил плечи и отмахнулся рукой, признавая свое поражение.
— Прости меня, Эми. Ты вернешься со мной к остальным, или останешься здесь на некоторое время?
— Ты хочешь сказать… что тебе это не нужно?
— Не совсем так. Но ты права, это должно что-то значить… для нас обоих. Для Катала это непременно значило бы.
Он пошел туда, где спали остальные, под деревья, и она потянулась за ним, пытаясь успеть за его быстрым шагом.
Они почти дошли до места, когда Мердо внезапно остановился и повернулся, чтобы сказать ей:
— Я думаю, даже Катал не понимал, какая ты — Эми! Я был не прав, прости. Ты — особенная девушка.
Он уже прошел почти дюжину шагов, когда Эми окликнула его. Мердо обернулся, она подошла к нему — лицо ее было в слезах.
— Это самые красивые и добрые слова, которые мне когда-либо приходилось слышать, и я их никогда не забуду. Спасибо.
Лежа на земле в тени деревьев, Энгус слышал, как Эми позвала Мердо. Хотя он не мог слышать, о чем они говорили, он видел, что они стояли близко друг к другу.
Перевернувшись, он закрыл глаза, наслаждаясь редкой минутой успокоения. В его жизни было не так много радости, и он хотел верить, что Мердо и Эми могут обрести счастье вместе, и его намерением было помочь им.
На следующее утро Мердо подстрелил в кустарнике кенгуру, который имел глупость бродить около лагеря. Этот счастливый случай дал им возможность не заботиться о пропитании в течение нескольких дней, а толстая шкура животного позволила обновить примитивную обувь, сконструированную Чарли Кемпбеллом.
Днем они сидели на краю песчаного берега, греясь в тепле солнечных лучей, пока мясо кенгуру готовилось в котелке на огне, и Чарли сказал:
— Вот это, я понимаю, жизнь, Энгус. Мне больше нравится пробовать кенгуриное мясо, чем плеть капитана Еллэнда.