Лейтенант кивнул головой, и он сделал шаг вперед, прежде чем солдаты успели взять его за руки. Он увидел, как взгляд дворецкого опустился к его ногам, губы искривились в презрительной усмешке. В коридоре приоткрылась дверь и мелькнуло женское лицо. Она заметила его, ахнула и закрыла дверь.
Он бы переобулся, если бы ему дали время. Он не хотел ни пачкать дом, ни выглядеть варваром, каким его здесь считали. Солдаты подтолкнули его вперед, стоя по обе стороны от него, и ему еще меньше хотелось, чтобы его тащили силой, поэтому Джейми пошел, оставляя на полированном полу коридора пыльные следы и сухие ошметки навоза и грязи.
Дверь в комнату была открыта, и они сразу вошли. Он быстро окинул ее взглядом, оценивая расстояние, ища, что может послужить оружием, и после этого долгого мига его глаза встретились с глазами человека, сидящего за столом.
Несколько секунд его разум отказывался осознать реальность, он моргнул. Нет, это был не Камберленд. Даже прошедшие годы не смогли бы превратить жирного немецкого герцога в худощавого мужчину, хмуро глядящего на него через столешницу.
— Мистер Фрейзер.
Это был не совсем вопрос, и этого было недостаточно для приветствия, хотя мужчина вежливо наклонил голову. Джейми тяжело дышал, словно пробежал целую милю, его руки слегка сжимали бедра, пытаясь унять гнев, которому сейчас не было выхода.
— Кто вы? — грубо спросил он.
Человек за столом остро взглянул на лейтенанта.
— Разве вы не сказали ему, мистер Гаскинс?
Гаскинс. Было незначительным удовольствием узнать имя этого факера. Гораздо приятнее было видеть, как он сначала вспыхнул, а потом побледнел.
— Я…эээ… нет, сэр.
— Оставьте нас, лейтенант. — человек не повышал голоса, но его слова резали, словно бритва.
Это солдат, подумал Джейми, я могу с ним справиться. Но что ему надо?
Мужчина поднялся, не обратив внимания на поспешный уход лейтенанта Гаскинса.
— Приношу свои извинения, мистер Фрейзер, — сказал он. — С вами дурно обращались в дороге?
— Нет, — автоматически ответил он, вглядываясь в лицо перед собой. Оно было удивительно знакомо, но он мог поклясться, что не знает этого человека. — Зачем я здесь?
Человек глубоко вздохнул, его лоб немного разгладился, и Джейми увидел перед собой правильные черты красивого, несколько изможденного лица. Он ощутил толчок в грудь.
— Иисусе, — сказал он. — Брат Джона Грея. — Он судорожно вспоминал это имя, и нашел его. — Лорд… Мелтон. Иисус Христос.
— Ну, да. — ответил мужчина. — Хотя я больше не ношу этот титул. После нашей последней встречи я успел стать герцогом Пардлоу. — Он криво улыбнулся. — Это было довольно давно. Прошу вас, садитесь, мистер Фрейзер.
Глава 8
Долг чести
Он был настолько потрясен, что продолжал стоять неподвижно, бессмысленно глядя перед собой. Мелтон-Пардлоу оглядел его сверху-вниз, задумчиво сведя брови над переносицей.
Опомнившись, Джейми резко сел, чувствуя, как позолоченный стул непривычно прогнулся под ним. Пардлоу тоже сел и, не отрывая глаз от лица Джейми, крикнул:
— Пилкок! Ты мне нужен.
Это произвело должный эффект, Джейми не оглянулся посмотреть на лакея, но услышал за спиной почтительное «Ваша светлость?».
— Принеси нам виски, Пилкок, — сказал Пардлоу, все еще всматриваясь в Джейми, — и печенье, нет, не печенье, что-нибудь посущественнее.
Пилкок издал вопросительное мычание, в результате чего герцог раздраженно посмотрел за спину Джейми.
— Откуда мне знать? Мясной пирог, остатки жаркого, жареного павлина, Бога ради. Спроси Кука, спроси свою любовницу.
— Да, ваша светлость.
Пардлоу покачал головой и снова посмотрел на Джейми.
— Надо ли вам напомнить? — спросил он совершенно спокойным тоном, словно возобновил прерванный разговор. — Я хочу сказать, вы вспомнили меня?
— Я вспоминаю.
Он вспоминал, и это воспоминание рассердило его так же, как явление Пардлоу вместо герцога Камберленда. Он вцепился в сиденье стула, сопротивляясь своей памяти.
Прошло два дня после битвы, и жирный дым горящих тел уже расползался над болотами, просачиваясь в дом, где укрылись раненные якобитские офицеры. Они вместе прошли поле боя, окровавленные, замерзшие, спотыкающиеся… помогая друг другу, волоча друг друга к временному и иллюзорному убежищу.
Он понимал всю его иллюзорность. Только-только очнувшись на поле, он был убежден, что уже мертв, что все кончено — боль, горе, борьба. Придя в себя, он обнаружил упавшего на него мертвого Джека Рэндалла, тяжестью своего тела перекрывшего кровообращение в раненной ноге, спасшего его от кровотечения для жестокой смерти в плену, последнего унижения.
Друзья нашли его, заставили подняться на ноги, привели в дом. Он не протестовал; он видел, что осталось от его ноги и знал, что долго не протянет.
Дольше, чем он думал; это были два дня боли и лихорадки. Когда пришел Мелтон, его друзья были расстреляны один за другим, а его отправили домой, в Лаллиброх.
Он взглянул на Гарольда, лорда Мелтона — а теперь герцога Пардлоу — без особого дружелюбия.
— Я вспомнил вас.
Пардлоу встал из-за стола, пожал плечами и жестом пригласил его к креслу у очага. Джейми осторожно опустился на розовый дамасский шелк сиденья, но кресло было сделано прочно и выдержало его вес, не скрипнув. Герцог повернулся к открытой двери библиотеки и заорал:
— Пилкок, где ты, черт возьми?
Тот, кто появился на его зов, не был ни лакеем ни дворецким. В комнату, тихо шурша юбками, вошла женщина, чье лицо Джейми уже видел в холле. Он смотрел на нее безразлично, хотя думал, что его сердце может остановиться.
— Пилкок занят, — сказала она герцогу. — Что ты хочешь? — она выглядела заметно старше, но ее лицо с чистой и свежей кожей все еще было красиво.
— Занят? Чем?
— Я послала его на чердак, — спокойно ответила женщина. — Раз уж ты отправляешь бедного Джона в Ирландию, ему, по крайней мере, потребуется чемодан. — Она коротко взглянула на Джейми, потом ее взгляд вернулся к мужу, и Джейми заметил ее вопросительно изогнутую бровь.
Иисусе, так она его жена, подумал он, заметив мимолетное признание в гримасе герцога. Она его жена. Зеленые обои за спиной герцога вдруг начали светиться, а лицо Джейми похолодело. Он спокойно подумал, что вот-вот упадет в обморок.
Герцог издал короткий возглас, и женщина повернулась к нему. Сияющие пятна увеличились и затянули все окружающее свой пеленой, но не настолько густой, чтобы он не смог разглядеть выражение его лица. Настороженного и предостерегающего.
— Вам нехорошо, мистер Фрейзер? — холодный голос герцога проникал сквозь жужжание в ушах, он почувствовал, как чья-то рука на затылке поддерживает его голову. — Поддержи его голову, Минни, дорогая.
— У меня есть… вот… — голос женщины слегка задыхался, он услышал звон стекла, пахнуло теплым ароматом коньяка.
— Нет, пока не надо. Моя табакерка — на каминной полке. — герцог держал его за плечи и, он понял, удерживал от падения. Кровь медленно приливала к голове, но перед глазами все еще было темно, а лицо и пальцы были холодны.
Послышался звук легких удаляющихся шагов — слух теряется в последнюю очередь, подумал он — звонких на паркете и заглушенных на ковре, пауза, она быстро вернулась обратно. Шум со стороны герцога, еще один щелчок, мягкое «пум», и острый запах аммиака проник ему в нос.
Он задохнулся и дернулся, пытаясь отвернуться, но твердая рука держала его голову, заставляя дышать этой гадостью, потом отпустила и позволила сесть, кашляя и брызгая слюной. Глаза слезились так сильно, что Джейми едва мог разглядеть нависший над ним силуэт женщины с флаконом нашатыря в руке.
— Бедняга, — сказала она, — вы, должно быть, едва живы после поездки и голодны впридачу, бьюсь об заклад, вы не ели с самого утра. Действительно, Хэл…