Я еще несколько секунд позволяю себе насладиться этим теплом, уютным самообманом, после чего возвращаюсь на грешную землю. Сейчас не время и не место для детских фантазий. Более того, что-то подсказывает мне, что счастливого конца у этой сказки не будет.
— Грета, расскажи лучше, что произошло. Быстро. За мной в любую минуту могут прийти. Вряд ли они обрадуются, увидев тебя здесь…
— Хорошо. — Она глубоко вздыхает и начинает тараторить: — За нами пришли полицейские, ты даже не представляешь, какие они ужасные. Они вывели меня и Амину из общежития. Они забрали Амину, и с тех пор я ее не видела. Меня посадили в крошечную комнату. Сказали, что им нужно со мной побеседовать, что я могу им помочь. Они отняли у меня куклу, а потом ушли. Несколько часов я сидела там одна.
Потом пришел Сильвио, он был в бешенстве. Заявил, что его терпение лопнуло и что он больше не намерен возиться с тобой. Он сказал, что мы с Аминой станем «необходимыми жертвами». Я не поняла, что он имел в виду, но мне все равно стало страшно. Я спросила у него, где ты и собирается ли он наказывать тебя. В ответ он сказал, что на время посадил тебя под замок, и пообещал мне, что я больше никогда-никогда тебя не увижу. Я еще ни разу не видела его таким злым, Хоши.
— Продолжай, — говорю я ей. — Знаю, это тяжело.
— Потом вошел этот противный громила. И сказал: «Готово, она болтается», и Сильвио ушел. Как только он ушел, я поняла, что должна сбежать оттуда и спасти тебя. Но дверь была заперта, окна тоже. Мне оставалось лишь прокрасться на чердак. Сделать это оказалось несложно, и я знала, что ты где-то здесь. Там, на чердаке, жуткая теснотища, но я, как червяк, пролезла и поползла дальше, приподнимая люки, пока не нашла тебя.
О, господи! Пусть ей всего шесть лет, но она намного умнее и храбрее меня. Мне бы и в голову не пришло взглянуть на потолок или убежать через чердак. Она же говорит об этом так, будто это очевидные вещи.
— Грета, — я осторожно пытаюсь вернуть ее в реальность, — ты молодчина. То, что ты сделала, это просто здорово, но ты меня не спасла.
— Почему нет? — растерянно спрашивает она.
— Потому что у меня ожоги на ногах. И даже если я вернусь с тобой на чердак, я не могу оставаться там всегда. Стоит мне появиться в этом здании, как меня тотчас заметят и снова посадят под замок. Сильвио наверняка уже заметил твое отсутствие и скоро догадается, где тебя искать.
Грета снова улыбнулась, забыв про слезы, как могут только маленькие дети.
— Не волнуйся! Вот увидишь, все будет хорошо. — Мы с ней как будто поменялись ролями: она теперь взрослая, а я испуганный ребенок. От этого я люблю ее еще больше. — Подожди, — говорит она. — Хочу показать тебе одну вещь.
Она подтаскивает под люк стул, хватается за его края и подтягивается. Теперь она снова на чердаке. Сидит там, свесив ноги. Мне видны ее поцарапанные, покрытые пылью коленки. Она возится наверху, а затем спускается спиной ко мне. Спрыгнув на пол, поворачивается и хитро смотрит на меня. В руках у нее какой-то предмет.
— Закрой глаза, — говорит она, как будто это мой день рождения, а она собирается вручить мне подарок.
— Грета, прекрати баловаться! Я пытаюсь придумать, что нам делать!
— Просто закрой глаза. Ну пожалуйста!
Ей страшно хочется, чтобы я присоединилась к ее маленькой игре. Впрочем, почему бы нет?
— Ладно. — Я закрываю глаза и вытягиваю руки.
Она осторожно кладет мне в обе ладони какой-то предмет. Он тяжелый и холодный. Металлический. Я тотчас понимаю, что это такое, хотя до этого ни разу не держала в руках. Я открываю глаза. Это пистолет.
Бен
Я смотрю в пол. Мне с трудом верится, что я только что это сделал. Как теперь они поступят, когда схватят меня? Что скажет моя мать? К счастью, мне некогда размышлять об этом. Голос Джека возвращает меня в реальность:
— Бен, теперь им ничего не стоит обнаружить твое местонахождение. Они в два счета вычислят, с какого компьютера ты выходил в Сеть. Нам нужно уходить отсюда.
Он осматривает меня с головы до ног.
— Жди здесь. Я вернусь минут через пять. Обещаю.
Он уходит, предварительно заперев за собой дверь.
Я остаюсь один. Тишина в комнате невыносимая. Сколько раз за последние три дня я сидел, запертый в комнате, ожидая, когда кто-нибудь придет?
Часы на стене тикают, тикают, тикают. Это напоминает мне, как на днях, во время представления, я ожидал выхода львов. Этот звук сводит меня с ума. Я срываю часы со стены и вытаскиваю батарейку. Так-то лучше.
Где Хошико? Что они с ней делают?