— Что, если там кто-то будет? Охранник или Чистый? Что тогда?
Я смотрю на пистолет, провожу пальцем по спусковому крючку, поднимаю ствол, целюсь в стену. Смогу ли я выстрелить в человека, если возникнет такая необходимость?
Я думаю о Бене, который сейчас где-то прячется. Я думаю о теле Амины, свисающем над ареной. Думаю обо всех других Отбросах, об их трагической гибели, чему я не раз бывала свидетельницей. Думаю о той комнате — об ужасах внутри нее. Снова об Амине…
— Я не хочу прибегать к таким методам. Это опасно, Грета. Но если придется — будем стрелять.
Бен
Я чувствую себя ребенком в маскарадном костюме.
В детстве у меня был пиратский костюм. Помнится, в нем я всегда чувствовал себя храбрее, этаким настоящим морским разбойником. Я переставал быть собой и становился капитаном Крюком. Я был готов отправиться за семь морей в поисках сокровищ, был готов сразиться с проглотившим часы крокодилом. Я постоянно ходил в нем — в магазины, в парк. Даже ложился в нем спать. Отец говорил, что это глупо, что, мол, нужно одеваться, как все, в нормальную одежду, мать же только смеялась.
— Пусть ходит так, как ему нравится! — говорила она. — Еще успеет стать таким, как все.
К костюму она купила мне деревянный сундучок с «сокровищами», подзорную трубу и попугая. Я был счастлив. Это был самый лучший подарок за всю мою жизнь. Он по-прежнему находится дома, стоит на верхней полке гардероба. Я так и не смог его выбросить вместе с другими игрушками.
Наверное, все дело в воспоминаниях, которые он мне навевал, а не в том, что я любил с ним играть. В том, что я почувствовал, когда она подарила его мне. Моя мама. В кои-то веки она заметила меня. Она отправилась по магазинам, чтобы купить подарок специально для меня. Она все-таки любила меня. Она не так уж и плоха. Она была заботливой и доброй, была нежной и ласковой.
Я спешу напомнить себе, что она — Министр по контролю за Отбросами. На ее совести массовые убийства.
Хошико
Методом проб и ошибок мы понимаем, что сначала на чердак должна забраться Грета и только потом я.
Мне нужно просунуть мои многострадальные ноги в вентиляционный люк. Я могу это сделать при одном условии — если она будет придерживать меня сверху.
Не будь мы с ней канатоходками, у нас бы это никогда не вышло. Мы привыкли сжиматься в плотные шары или, наоборот, растягиваться, как резиновые куклы.
Лезть наверх нелегко. Мы обе истекаем потом, но в конце концов достигаем поставленной цели. Чердак.
Сначала он довольно высокий, но после пространство резко сужается и остается лишь узкий крошечный лаз, который тянется вдоль всего здания.
Я с трудом протискиваюсь через него, свернувшись калачиком, и мой вес давит мне на ноги. Боль такая, что страшно себе представить. И все же я ползу вперед. Выбора у меня нет.
Здесь уже довольно темно, хотя из комнат внизу проникает свет, но скоро станет еще темнее. Как только они увидят открытый люк, войдя в комнату, тотчас догадаются, куда я подевалась. Если поставить крышку на место, это даст нам еще несколько драгоценных секунд.
Это не так-то легко и просто, тем более когда нужно соблюдать тишину. Но мы стараемся. Уфф, почти получилось, осталось лишь еще чуть-чуть ее подвинуть, и готово. Но вдруг с обратной стороны доносится звон ключей. Кто-то открывает замок.
Мы обе инстинктивно ныряем в темноту. Черт, осталось еще несколько сантиметров. Мы почти поставили ее на место. Я вытягиваю шею вперед, чтобы заглянуть в щель. Дверь открывается, входит полицейский и недоверчиво оглядывает пустую комнату.
Бен
В полицейской форме я чувствую себя круглым дураком, но Джек окидывает меня одобрительным взглядом.
— Отлично. Сшит как по заказу. — Он протягивает мне что-то еще. — Надень эти очки. Жаль, не удалось достать парик, придется довольствоваться очками.
Я надеваю их. Такое ощущение, что впереди школьный спектакль.
Джек качает головой.
— Нет, так дело не пойдет. Придется тебя подстричь. Эти светлые локоны тотчас бросаются в глаза даже под шлемом.
Я провожу пальцами по волосам. После событий последних дней мне наплевать, что там будет у меня на голове. Я вытаскиваю из канцелярского набора ножницы.
— Действуй.
Он отстригает мне волосы, затем собирает их с пола и высыпает в большой коричневый конверт, который сует в корзину.
— Нужно замести следы.
После всех манипуляций парень окидывает меня критическим взглядом.
— Уже лучше. Гораздо лучше. Кстати, ты когда-нибудь держал в руках пистолет? Глупый вопрос. Надеюсь, он тебе не понадобится, но я все равно его тебе дам, идет?