Он протягивает мне револьвер. Я недоуменно смотрю на него.
— Это как водяной пистолет, — говорит он. — Просто прицелься и жми на спусковой крючок. Но только в самом крайнем случае, если другого пути нет. Потому что стоит раз выстрелить, как джинна назад в бутылку уже не загнать.
Он мог бы этого и не говорить. Менее чем неделю назад меня волновало лишь количество забитых мною голов на футбольном поле. И вот теперь я морально готовлюсь всадить пулю в живого человека.
— Следуй за мной, — инструктирует Джек. — Не раскрывай рта, если в этом нет необходимости. Я попытаюсь вывести тебя отсюда и посадить в свой фургон. Тебе все понятно?
Я снова вспоминаю свой пиратский костюм, в котором я будто становился другим человеком. Пусть и сейчас будет точно так же, пусть этот костюм сотворит со мной чудо. Если я стану озираться по сторонам и втягивать голову в плечи, это сразу бросится в глаза. Нет, я должен выйти из этой комнаты уверенной походкой, широко расправив плечи.
Я смотрю на себя в зеркало. Я больше не похож на Бена Бейнса. Я выгляжу глупо. Меня сразу вычислят.
Джек как будто читает мои мысли. Он разворачивает меня к себе лицом и крепко хлопает меня по плечу.
— У тебя нет выбора. Это единственный способ. Давай, мы должны это сделать.
Я киваю. Как можно сильнее натягиваю шлем на лоб. Кладу руку на пистолет. Поворачиваюсь и выхожу следом за ним из комнаты. Прямиком под вражеские пули.
Хошико
Полицейский напоминает мне циркового клоуна. Он озадаченно чешет голову, как будто не знает, откуда ему ждать опасности. А еще он жутко толстый.
Такими жирными бывают только Чистые, которые ни в чем себе не отказывают. Он стоит, оглядываясь по сторонам, и его массивная нижняя челюсть того гляди отвалится.
Он заглядывает под стол, даже пытается открывать ящики, как будто я каким-то чудом смогла сжаться и спряталась в одном из них. Положив руки на свое гигантское брюхо, он стоит, нахмурив брови, и качает головой. Постояв так пару мгновений, он возвращается к двери.
Я поворачиваю голову и показываю Грете большие пальцы. Он явно круглый дурак, и нам нечего его опасаться.
Увы, радоваться рано.
Остановившись у двери, он разворачивается лицом к комнате, сует руку в карман форменной куртки, вытаскивает рацию и нажимает кнопку.
— База, говорит седьмой.
Думать нам некогда. Нет времени ждать и надеяться. Я беззвучно велю Грете оставаться на месте, а сама хватаю пистолет, подтягиваюсь к люку и спрыгиваю вниз, прямо перед ним.
Вряд ли он понял, что происходит. Похоже, ему кажется, будто я сначала неким мистическим образом на миг исчезла, а затем таким же волшебным образом вновь появилась из ниоткуда.
Несмотря на жгучую боль, которая пронзает меня с ног до головы, я открываю рот и говорю. Я даже мысленно похвалила себя за решительный голос.
— Быстро давай сюда рацию! — требую я.
И нацеливаю на него пистолет.
Он смотрит на меня. Не иначе как пытается решить, хватит ли мне смелости пустить в ход револьвер.
Похоже, он пришел к выводу, что вряд ли, потому что его собственная рука тянется к поясу, явно за его собственным оружием.
— Я сказала, быстро давай сюда рацию!
Он растерянно таращится на меня. Я почти вижу, как клетки его маленького мозга разбегаются врассыпную, чтобы понять, как ему поступить.
— Послушай, — шепотом говорю я. — Если ты сомневаешься в моей решительности, то спешу сообщить, что сегодня убили самого дорогого мне человека. Всем остальным, кто мне дорог, угрожали смертью и пытками. Если меня поймают, я умру. Мне нечего терять, и… — Я наклоняюсь к нему ближе и буквально выбиваю каждое слово: — Я ненавижу Чистых.
Покорный, как ягненок, он передает мне рацию.
— И пистолет.
Он послушно отдает и его. Что мне теперь делать? Если отпущу его, он побежит прямиком к Сильвио. Хочешь не хочешь, а придется его убить. Но я не могу, когда он так на меня смотрит.
— Повернись, — приказываю я, — и опустись на колени.
— Пожалуйста! У меня дети! — умоляет он. — И жена. Пожалуйста, не делай ничего. Я просто выполнял свою работу. Клянусь, я никому не скажу.
Я быстро бросаю взгляд вверх, на люк. Грета смотрит на меня, широко раскрыв глаза, и качает головой, мол, лучше не надо. Я сердито смотрю на полицейского, однако моя решимость ослабевает. Чистый мальчишка сделал меня мягче. Я не могу заставить себя выпустить пулю.
Я обвожу взглядом комнату. Здесь нет ничего, чем можно было бы его обездвижить.