— Вивьен Бейнс.
Я встречаюсь взглядом с Аминой. Впервые на ее лице читается ужас.
Он снова поражает меня, — тем, кто он и чем занимается его мать, — и это сродни удару в лицо. Вчера вечером я позволила ему держать себя за руку. О чем я только думала?
Я сердито поворачиваюсь к нему.
— Хотел еще разок посмотреть на представление уродов? Ведь так? Хотел тут все разнюхать? Раздобыть нужную информацию? Вряд ли ты стал бы переживать, если бы из-за тебя погибли мы все!
Я больше не в силах сдерживать кипящую во мне ярость и несколько раз с силой ударяю его кулаком в грудь. Он не останавливает меня и не дает сдачи. Просто стоит, пока я бью его. Это злит меня еще больше.
— Хошико! Довольно! — Амине приходится оттаскивать меня. — Дай ему шанс!
— Мне жаль, — говорит он. — Простите меня за все, за все это. Я знаю, это звучит глупо, но я раньше никогда серьезно не задумывался о работе моей матери.
Я хочу сделать ему больно, чтобы он почувствовал эту боль, которую более ста лет чувствуем мы.
— Представления тебе было мало, так, что ли? Захотелось посмотреть, как это выглядит вблизи? Ты мне противен! Меня от тебя тошнит! Я ненавижу твою мать, ненавижу тебя и все, что ты олицетворяешь!
Похоже, я задела его за живое, он начал защищаться.
— Я не просил родиться Чистым, как никто из вас не просил родиться Отбросом! Я знаю, что это неправильно! Я ненавижу это не меньше тебя. Я отдал бы все на свете, чтобы это изменить.
Его слова приводят меня в еще большую ярость.
— Твоя мать мучает Отбросов, ты знал это? Выносит сотни смертных приговоров в неделю. Кстати, она вынесла его и мне. Ей наплевать на нас, для нее мы даже не люди!
Амина прерывает меня.
— Ты хочешь сказать, что она приказала тебя убить?
— Да. Вчера, — отвечаю я. — Не хотела тебе говорить, но Сильвио обещал ей.
Я не говорю, когда это должно произойти.
— О, боже мой! — Ее лицо становится белым как мел. — Почему?
— Неважно. Да и какая разница? Потому что Вивьен Бейнс ненавидит меня, и все.
Она смотрит на меня, все еще пребывая в шоковом состоянии.
— И ты даже не собиралась рассказать мне об этом, верно?
— А какой в этом смысл? Ты ничего не можешь сделать.
Амина начинает злиться.
— Ты не права, смысл есть. Даже в большей степени, чем ты думаешь. Ничего не говорите, ни ты, ни он. Молчите. Мне нужно подумать, — добавляет девушка и начинает расхаживать взад-вперед по комнате.
Я слежу за ним краем глаза. Он выглядит таким печальным.
Бен поднимает голову и перехватывает мой взгляд.
— Мне жаль, что все складывается именно так, — тихо говорит парень.
Он напоминает мне о вчерашнем дне, о пресс-конференции. Я закрываю глаза и вижу его лицо в свете прожектора. Вижу, как он помогает нести Анатоля через площадь.
Открываю глаза. Бен все еще смотрит на меня. Разговаривает со мной без слов.
Моя злость испарилась, от нее не осталось и следа. Я стараюсь вновь пробудить ее, увы, бесполезно.
— Хорошо, — наконец произносит Амина. — Меня ждут люди, с которыми я должна поговорить, ждут дела, которые мне нужно сделать, но, похоже, им придется еще подождать. Представление начнется через двадцать минут, так что тебе, Бен, придется остаться здесь.
В следующий миг раздается вой сирены, который означает начало подготовки к выступлению.
— Это нам, — говорит Амина. — Сегодня главное представление года. Пойдем, Хошико.
Вот что это такое: начало конца.
Амина берет меня за руки.
— Не переживай. Как-нибудь справишься.
Она рукой приподнимает мой подбородок и улыбается своей коронной понимающей улыбкой.
— Твои руки будут болеть, но на то ты и Кошка — ты справишься. Даю тебе еще минуту! Иначе тебя хватятся в раздевалке, — с этими словами она выходит из лазарета, тихо закрыв за собой дверь.
— До свидания, Амина, — шепчу я.
Мы стоим молча, затем из меня вылетают слова, которые я не ожидала услышать от тебя.
— Извини, — говорю я ему. — Я была с тобой груба. Это некрасиво с моей стороны.
Он смотрит на меня, улыбается, и мой желудок как будто падает вниз. Кем бы ни была его мать, что бы ни случилось со мной или с ним, в данный момент я рада, что он здесь.
Сегодня вечером я умру на арене. Я больше никогда его не увижу. Мне никогда не узнать, что произойдет дальше в этой дурацкой цепочке событий. Разумеется, ничего из этого я не говорю. Но он как будто читает мои мысли и молча делает шаг мне навстречу. В следующий миг он уже обнимает меня.
Несмотря на всю пыль, от него пахнет стиральным порошком. А еще он такой теплый, а его футболка такая мягкая! Он — физическое воплощение всего, что я ненавижу и чего боюсь. Из-за него я рискую больше, чем когда-либо, но, как ни странно, впервые в жизни внезапно ощущаю себя в безопасности. Словно, пока я в его объятиях, мне нечего бояться. Вокруг меня защитный кокон. Я как будто снова оказалась дома.