— Да, — говорю я ей, — давай попробуем.
Она зачесывает мне волосы вверх и укладывает на макушке в узел. Затем достает шпильки с крошечными светодиодами на кончиках и закрепляет их на волосах. Теперь они сверкают, как и блестки на моем костюме.
После чего берется за грим. Темным карандашом подводит мне глаза, наносит на ресницы толстый слой туши, а на веки — серебристые блестящие тени. И, наконец, тонким слоем блеска покрывает губы и щеки. Это все. Акцент сделан на глаза.
Я заглядываю в зеркало и не узнаю себя. На меня смотрит совершенно чужое лицо. Это не я. Костюм плотно облегает грудь и бедра. Надо отдать должное, он сидит безукоризненно, подчеркивая изгибы моего тела. В нем я ощущаю себя соблазнительно и женственно.
Внезапно мое тело наполнятся желанием увидеть Бена снова. У меня даже кружится голова. Будь он сейчас здесь, я бы не стала себя сдерживать. Нет, я бы не сердилась на него. Не смущалась. Мне было бы наплевать, кто он, откуда он и кто его мать. Жизнь слишком коротка. Моя жизнь слишком коротка.
Я никогда не смогу сказать ему о моих чувствах.
Я не успею полюбить его.
Минни встряхивает меня, как будто пытается стряхнуть с меня грезы.
— Хоши? Ты готова? Твой выход.
Бен
Я продвигаюсь сквозь толпу и останавливаюсь перед улыбающимся культуристом. Наши взгляды пересекаются. Интересно, сколько ему заплатили? Неужели он и впрямь гордится собой? Уверен, что исполняет важную роль? Я делаю вдох. Я должен что-то сказать, ему и этим людям.
Судя по всему, он замечает осуждение на моем лице, потому что от его самодовольной улыбки не остается и следа. Я смотрю на него, и экраны за его спиной начинает мигать. Они темнеют, а когда вспыхивают снова, картинка на них изменилась. Культурист переводит взгляд с меня на экран. Затем снова на меня, как будто не верит собственным глазам.
Из каждого угла павильона на меня смотрит мое собственное лицо.
Мне нужно поскорее убираться отсюда.
Хошико
На верхней ступеньке лестницы я по привычке крепко зажмуриваюсь и считаю до десяти. Я не осмеливаюсь задержаться на подольше, особенно после того, что Сильвио сделал в прошлый раз. Даже не верится, что это было всего пару дней назад. Сорок восемь часов назад.
Я открываю глаза. Мой взгляд тотчас устремляется к огромному, исходящему паром котлу, который опускается с потолка, слегка покачиваясь над зрителями. Я чувствую, что во рту все пересохло.
Внезапно арену наполняет бравурная музыка. Зрители ревут от восторга. Огни гаснут, лишь красный софит высвечивает фигуру Сильвио. Он далеко внизу, в самом центре арены.
В кои-то веки на нем новый костюм. Сегодня Сильвио нарядился красным дьяволом. Никогда не думала, что увижу его в таком виде, но вот он, стоит посреди арены в ярком эластичном трико. У него небольшие черные рожки и даже раздвоенный хвост, который при каждом движении болтается туда-сюда.
Вместо привычного хлыста в руках у него трезубец, которым он грозно сотрясает воздух, выделывая разные трюки. На плече у него, как обычно, сидит Боджо. Миниатюрная копия своего дьявола-хозяина. Это так абсурдно, так смешно. Сильвио скачет по сцене, и публика покатывается со смеху. Надо отдать этому дьяволу должное: он умеет привлечь к себе внимание. Я ненавижу его, но при этом не могу оторвать глаз. Сегодняшний костюм идет ему, как никакой другой.
— Дамы и господа! — кричит он. — Добро пожаловать на ночь Адского Пламени! Надеюсь, вы оценили нашу небольшую кучку дров! Разумеется, — со смехом продолжает он, — нам не хватает одной детали. Ибо какой ноябрьский костер без тряпичного чучела?
Толпа радостно улюлюкает и кричит:
— Тащи его сюда! Тащи его сюда!
Неужели им известно нечто такое, чего не знаю я? Чего они ждут?
Другой прожектор освещает на потолке центральный люк, как раз над костром. Из него, ритмично покачиваясь, опускается плетеная корзина. Внутри нее что-то шевелится.
Через пару секунд крышка на корзине приподнимается, и из нее, прикрытая мешковиной, появляется чья-то фигура. Сбросив с себя грубую ткань, она встает во весь рост и озирается по сторонам, в ужасе глядя на беснующуюся публику. Ну как я не догадалась раньше? Там, под куполом, не кто иной, как Грета.
Бен
Опустив голову и усиленно работая локтями, я проталкиваюсь сквозь толпу к выходу из павильона. Вдруг раздаются чьи-то крики.