Я срываю с него костюм и, надев плащ, устремляюсь в гущу толпы. Маска Смерти даст мне несколько минут на поиски Хошико.
Хошико
Языки пламени уже лижут мне пятки. В ноздри бьет омерзительный запах моей собственной горящей плоти.
Несмотря на боль, я спокойна. Я как будто вышла из своего тела. Во мне не осталось ни капли боевого духа. Я думаю о Бене, живи мы в другое время, в другом мире, все могло быть по-другому. Сейчас мои мысли сосредоточены только на нем.
Я настолько погрузилась в себя, что не сразу заметила, как что-то изменилось. Ревущее пламя утихло и дым заполонил все пространство. Помимо мучительного жжения в ногах я ощущаю что-то еще. Моим плечам становится холодно.
Господи, да я же мокрая!
Я поднимаю глаза к потолку и вижу, как из системы противопожарной безопасности льются струи воды. Это они погасили пламя.
Что происходит? Неужели это тоже часть номера?
Я уже промокла насквозь. Зато огонь больше не уничтожает мои ноги.
Между тем дым рассеивается. С высоты видно, как зрители спешат покинуть зал, а голос в громкоговорителе раз за разом повторяет:
— Внимание! Внимание! Серьезное нарушение мер безопасности! Серьезное нарушение мер безопасности!
Что бы ни случилось, я спасена. Пока.
Бен
Я оглядываюсь, Сабатини нигде не видно. Сливаясь с толпой, я послушно направляюсь к главной арене.
Все оглядываются и смотрят на аттракцион, откуда я вышел.
— Вы слышали выстрелы? — спрашивают люди. — Что там происходит?
— Это стреляют в городе зомби, — отвечает кто-то. — Разве вы еще не были там? Обязательно зайдите! Там полным-полно мертвых Отбросов!
Что же делать? Эта тревога явно как-то связана со мной. Но теперь я, по крайней мере, не выделяюсь из толпы, которая послушно тянется к выходу. Здесь нас, словно стадо овец, направляют к главной арене.
Снаружи уже собралось много народу. Похоже, здесь все, в том числе и циркачи-Отбросы, в оцеплении кордона полиции. Я всматриваюсь в их лица. Увы, Хошико среди них нет.
Где же она? Наверное, мертва.
Эта мысль вызывает у меня физическую боль. Может быть, мне нужно прямо сейчас заявить о себе.
Кому какое дело, если меня пристрелят? Оказавшись здесь, я уже потерял все шансы на спокойную комфортную жизнь Чистого, да теперь она и не нужна мне. В общем, в старый мир дороги больше нет. За последние два дня я стал другим человеком.
Хотя ничто не мешает продолжить мою борьбу. Я мог бы сказать этой толпе, что я о них думаю. По крайней мере, мне больше не нужно притворяться, не нужно покорно соглашаться с каждым словом. И если у безумного, забытого Богом человечества, частью которого я являюсь, есть хотя бы какая-то загробная жизнь, оказавшись там, я, по крайней мере, смогу посмотреть в глаза Хошико и Прие.
Я энергично работаю локтями, пробиваясь вперед. Чем больше людей увидят и услышат меня, тем лучше.
Мне нужно попасть на сцену. Если я смогу достучаться хотя бы до одного человека, значит, моя жизнь была не напрасна.
Я почти на сцене, когда до меня доносится какой-то шум. Это галдят цирковые артисты. Дверь под куполом распахивается.
В дверном проеме стоит она. Живая. Слава богу!
Правда, сегодня ее не узнать — по крайней мере, в первую секунду.
Темно-синий костюм искрится тысячами огоньков, волосы зачесаны назад и собраны в узел.
Хо-ши-ко. Японское хокку.
Хошико
Меня качает из стороны в сторону, хотя рядом находятся Амина и глотатель огня Алекс.
Мне хочется покоя и тишины. Здесь же на меня таращится целая толпа. Кажется, это Чистые. Они все в маскарадных костюмах, вырядились призраками, вурдалаками и монстрами. Наверное, эти костюмы отражают их истинную сущность.
Я не знаю, как оказалась здесь. Не помню, как спустилась с платформы. Помню лишь безутешные рыдания Греты. Помню, как Амина пыталась ее успокоить.
Кстати, боль стихла, ее можно терпеть. Не считая тупого ноющего ощущения в области ног, которых я почти не чувствую. У Амины нашлись сильнодействующие болеутоляющие лекарства и мази. Она второпях смазала мне ожоги и наложила повязки, после чего нас всех согнали сюда.
Я не спрашиваю, долго ли будут заживать мои ожоги. Какой смысл? Ответ мне известен. Даже если бы Вивьен Бейнс не дала Сильвио одни сутки, сейчас со мной все равно будет покончено. С обожженными распухшими ногами я еще долго не смогу встать на канат. Чтобы они восстановились, потребуется несколько недель, если не больше. Да и заживут ли они вообще?