Хошико
Прежде чем Сильвио возвращается, проходит целая вечность. В нем что-то изменилось: он снова непробиваем, к нему снова вернулось самообладание.
Сильвио с мерзкой улыбочкой наклонятся ко мне — так близко, что я невольно вздрагиваю. Он же нарочито медленно становится на мои обожженные ноги. Под его весом боль пронзает меня до самых костей, но я не подаю вида, что мне больно. Лишь, не моргая, смотрю ему в лицо.
— Хошико, — он улыбается, едва ли не с отеческой любовью глядя на меня, и качает головой, — я тебя знаю. Я знаю, как ты работаешь, какая ты упрямая. Если ты будешь продолжать в том же духе, мы просидим здесь целый день. — Он снова давит мне на ноги. — Ничего, я знаю способ, как это можно ускорить. Пойдем со мной.
Он хватает меня за руку, выволакивает из трейлера и тащит за собой через весь двор. То, что у меня серьезные ожоги, не играет никакой роли, тем более сейчас. Он тащит меня через весь цирк на манеж. В огромном помещении царит тишина. Что он задумал?
Сильвио садится в одно из кресел и, сложив руки на груди, откидывается на спинку.
— Как я уже сказал, я знаю тебя, Хошико. Что бы я ни сделал с тобой, ты не заговоришь. А теперь хорошенько оглянись по сторонам. Ну как, ты готова изменить свое поведение?
От злорадного блеска в его глазах у меня в жилах холодеет кровь. Я обвожу взглядом арену. Смотрю на ряды кресел, затем на манеж.
Затем снова на него. Он поднимает глаза кверху. Я тоже медленно приподнимаю веки и смотрю на канат. На мой канат. Там, высоко над нашими головами, висит чье-то тело. Подвешенное на веревке, оно, словно гигантский маятник, медленно раскачивается взад-вперед. Гротескная пародия на мое выступление на трапеции.
Сильвио вытаскивает из кармана пульт дистанционного управление и нажимает на кнопку. Оживают экраны, подтверждая то, что я уже знаю.
Это мертвое тело.
Это мертвая женщина.
Это Амина.
Я не понимаю, что происходит в следующее мгновение. Все вокруг меня исчезает. Остаюсь только я. Передо мной длинный темный тоннель. И в конце этого тоннеля словно маятник качается Амина.
Она мертва.
Мертва из-за меня.
Должно быть, я рыдаю или кричу, не знаю. Я рассыпалась на тысячи мелких осколков, и теперь они валяются повсюду.
Похоже, Сильвио понял: внятного ответа ему от меня сейчас не дождаться, и он снова тащит меня по коридору. Внезапно он останавливается и резко разворачивается в противоположном направлении.
— Впрочем, нет. Давай-ка побудь вот здесь. Тут тебе будет над чем поразмыслить, в буквальном смысле слова. Как только закончится истерика, советую тебе внимательно оглядеться по сторонам, чтобы ты заглянула в свое будущее. — Он смеется и наклоняется почти к самому моему лицу. Мне видно лишь, как горят его темные глаза. И еще у него отвратительно воняет изо рта.
— Здесь, в цирке, у нас безотходное производство. Добро пожаловать на экскурсию в комнату утилизации, Хошико. Думаю, тебе там понравится!
Он заталкивает меня в комнату. Слышно, как снаружи щелкает замок. Я не сразу понимаю, где я, и почти ничего вокруг себя не вижу. Прежде чем я успокаиваюсь, проходит целая вечность. Наконец странный воющий звук, который, похоже, издаю я сама, затихает.
Усталость берет надо мной верх. Остаюсь только я, вернее, моя оболочка, которая ритмично раскачивается взад-вперед, как мертвое тело на канате.
Бен
Еще ни разу в жизни я не чувствовал себя таким никчемным. Я привык к тому, что по утрам мать в своей огромной шикарной машине уезжает на работу. Я привык гордиться ею.
Министр по контролю за Отбросами. Я никогда не задумывался о значении этой должности. Я знал лишь одно: это что-то важное, но дальше этого мои мысли не уходили. Раньше я довольствовался тем, что родители моих друзей считали ее важной персоной.
Мы всегда посещали самые престижные футбольные матчи, в ресторанах нас всегда размещали за самыми лучшими столиками. Повзрослев, я просто не задумывался, почему. Да-да, именно так.
Было легче не знать этого.
В моей голове все еще звучат слова, которые вчера сказала Хоши: «Твоя мама мучает Отбросов, ты это знаешь? Она ответственна за смерти сотен людей, умирающих каждую неделю».
Она была права. Это правда.
На прошлой неделе я услышал, как она по телефону отдавала приказания: «Их численность увеличивается слишком быстро. Нам нужно сократить расходы, справиться с ситуацией». Что она на самом деле имела в виду?