Внезапно я уткнулась в кого-то.
- Извините, - провыла я. Такой широкий замковый коридор, а этот кто-то стоит у меня на пути! Все, все против меня! – Дайте пройти!
- Ну-ну, - сказал незнакомый голос очень похожий на тот, которым в Диснеевских мультиках озвучивали главных героев, приятный тенор. – Почему же такая прекрасная леди и плачет? Вы позволите мне провести вас в комнату?
Я кивнула. Мне было уже все равно. Если это гость Властелина, который просто хочет надо мной посмеяться – пусть! Если это аристократ, который надумал меня обесчестить – пусть! Если это наемный убийца, может, он закончит мои мучения?
Мужчина вел меня за руку, а я продолжала рыдать, почему-то мне с каждым шагом становилось себя жальче. А потом я поняла, что просто не могу остановиться, и что началась банальная истерика.
Обладатель голоса принцев завел меня в комнату, усадил на кровать и прижал к себе. Я рыдала до тех пор, пока совершенно не выбилась из сил – а потом взяла и заснула, пригревшись в тепле мужских объятий.
Вот уже больше двух месяцев я была в это мире, но спала до сих пор отвратительно. Если опустить неприятные моменты болезни, мне было постоянно неуютно. Да, воздух был приятен и свеж, да – вода чиста, однако к экологическому счастью примешивались такие банальные вещи, как отсутствие привычного шума и комфорта. До попадания сюда я и не знала, что у меня в мозгу прочно сидит установка, что крепко спать можно только под шум городского транспорта, пьяные выкрики со двора, завывание сигнализации и бормотание соседского телевизора. А тело требовало привычный матрас и подушку.
Как главному (хотелось бы!) лицу замковых служащих, Сомчай раздобыл мне шикарный матрас, набитый ароматным свежим сеном. Матрас пах альпийским лугом – не тем, который разливают в баночки кондиционера, а почти самым настоящим. Точнее, матрас пах интериковским лугом.
В общем, матрас пах не так. Простынь пахла не так. Подушка, набитая куриными перьями, была неудобной, и шея, привыкшая к ортопедической поролоновой подушке, до сих пор после сна иногда затекала. А одеяло было теплым. Ватным. Тяжелым.
А еще мне снились сны, заставляющие просыпаться в слезах. Пусть в своей прежней жизни я была только маленьким винтиком, ничтожной пешкой, однако это была моя жизнь. Я там все и про всех знала. Я смотрела по телевизору любимые шоу, знала, что политики заняты личным обогащением и лапы у них мохнатые только от взяток. Я знала, что мой бывший муж – козлина, однако он никогда не отказывался заглянуть в мою крохотную съемную квартирку, чтобы помочь с мелким ремонтом. Я знала, что еще чуть-чуть, и меня повысят на работе, потому что детали я все же продавала неплохо. Знала, что по субботам можно было сходить с приятелями или коллегами в боулинг и в кино. А в воскресенье – на рынок.
А тут было все чужое, все незнакомое. Романтизм условного средневековья в книжках фентези оказался в быту вовсе даже не романтичным.
Я всхлипнула от жалости к самой себе и проснулась.
- Ш-ш-ш, - шепнул мягкий голос, и чьи-то губы прикоснулись к моему виску.
- Мне так хорошо, - неожиданно сказала я.
- Тогда почему же ты всхлипываешь? – удивился обладатель голоса диснеевского принца.
- Потому что мне давно не было так хорошо, - осознала я. – Тепло и уютно.
- Может стать еще лучше, - предложили мне.
- Нет, - я посмотрела в окно. Небо розовело той робкой нежной дымкой, которая случается только в минуты раннего рассвета. Ничего себе, я проспала всю ночь – и ни разу не проснулась! Это достижение!
- Обернешься? – спросил меня мужчина.
- Нет, - сказала я, прижимаясь к нему спиной и закрывая глаза. – Я хочу еще немного побыть в сказке, можно?
- Конечно, - сказал принц.
Я лежала и наслаждалась теплом, уютом и чувством абсолютного счастья. Мой принц дышал совсем беззвучно, его пальцы перебирали мне волосы, и по телу разливалась истома.
Как же здорово вот так лежать и представлять себя Белоснежкой или Спящей красавицей, которую вот-вот разбудит поцелуем принц, что чтобы закружить потом в танце под оскароносный саундтрек.