Стражники, или, точнее сказать – конвоиры – совершенно не обращали внимания на мое состояние. Их шаг был размеренным и как раз таким, что я шла в достаточно быстром темпе, но не так, чтобы запыхаться. Заодно энергии на саможалость оставалось минимум.
Мы долго шли коридорами и спускались по лестницам. Девушка в простыне и войлочных тапках не вызывала у окружающих никакого интереса. То ли попаданцы были таким частым явлением, то ли не впервой из спальни рыжего выводили полуголых девиц. Зная мужскую натуру, я бы поставила на второе. Судя по наличию стражников у дверей и роскошной комнате, рыжий красавец был не из простых смертных. Голубая кровь. Эх, не везет мне на мужиков. Очнулась бы в постели кого попроще, глядишь, и не тащили бы меня сейчас в неизвестный карантин, чтобы венценосную особу не заразила страшными иноземными болячками.
Карантин для меня ассоциировался с медицинским изолятором в летнем оздоровительном лагере. Однажды я туда загремела, умудрившись отравиться безвкусной столовской едой – единственная из всего отряда, как раз перед дискотекой, на которой девушки должны были приглашать парней. Уж кого я так сильно хотела пригласить, что прорыдала весь вечер, уткнувшись в твердокаменную подушку, я уже не помнила, но одиночество и глухая тоска изолятора до сих пор снились мне в страшных снах.
Стражники привели меня к комнате со зловещей вывеской «Карантин» и вежливо постучали. Двери открыл совершенно благообразный старичок, похожий на профессора с кафедры русской литературы, о чем-то коротко переговорил с конвоирами, и они ушли. Старичок повернулся ко мне и расплылся в благодушной улыбке.
- Новая попаданка! – воскликнул он. – Как же я вас люблю!
- Есть? – попыталась пошутить я сквозь слезы.
- Пытать! – сообщил старичок и потер руки. – Эй, не падай, не падай…
… Я очнулась от резкого запаха и несколько мгновений не могла сообразить, где я и что со мной.
Потом вспомнила, что вся моя обыденная жизнь с бывшим мужем в анамнезе закончена раз и навсегда. И теперь я немодная попаданка, не избранная, и меня сейчас будет пытать благообразный старичок.
- Я вам все расскажу, - прошептала я. – Только, пожалуйста, не делайте мне больно!
- Да я и не собирался, - сказал старичок, убирая от моего лица флакон. – Сьер запрещает. Хрупкие вы, попаданки.
- Кто это – сьер?
- А это тот, у кого вы в спальне сегодня очутились. Сьер Тинодеал Изреантур-Мартин, Черный Властелин.
- Черный… Черный Властелин? – спросила я. Ну, конечно же, та женщина, которую обобрал до нитки собственный муж, не может попасть в замок к Светлому Властелину, быть избранной, творить добро и совершать подвиги. Она может попасть в замок только в Черному Властелину, пусть он и рыжий, и оказаться в карантине. Это карма, детка.
- Черный, Черный, зловещий пророк несчастий, приносящий беды и страдания, угнетатель чистых сердцем, - с готовностью подтвердил старичок.
Я вздохнула. Если не везет с мужиками, то уж не везет капитально.
- И что теперь будет? – спросила я.
- Ничего не будет, - сказал старичок. – Сейчас я сниму с тебя мерки, ты расскажешь о себе, а потом… потом ты немножко поболеешь, а дальше видно будет.
- Почему я должна болеть? – спросила я.
- А как ты думала? Новый для твоего организма мир, как же без адаптации?
- Но ведь язык… чтение… Я же прочитала вывеску «Карантин»!
- А это – магия!
- С языком, значит, магия, а вот с микробами – нет?
Старичок пожал плечами.
- В нашем мире выживает только сильнейший.
- А как же магия?
- Дорого и недоступно простым гражданам, - отрезал старичок.
Ага, понятно. Сиди в своей грязи и не хрюкай. И почему я думала, что в другом мире все будет по-другому? У себя дома я тоже не сильно могла частных врачей оплатить, мне и со стоматологом иногда было тяжело рассчитаться.
Я огляделась по сторонам и разочарованно вздохнула. Комната карантина была ничем не примечательна. Если новый мир и таил чудеса, то он явно не торопился их показывать, ожидая, пока я переживу борьбу с болезнями.