Комната была самая обыкновенная, простая-простая. Два шкафа, письменный стол самого чиновничьего вида, два стула и кушетка, на которой я сидела. Ни гобеленов, ни обоев – стена, покрытая штукатуркой. И окно, без витража. И три двери в разных стенах.
- Итак, - старичок уселся за стол и достал из ящика лист бумаги, чернильницу и перо. - Я – Сомчай Такентисак, а ты?
- Вера Степанова, - сказала я, надеясь, что мое простое имя для нынешних реалий тоже будет звучать круто и необычно. – А как к вам обращаться?
- По имени, - сказал старичок. – Сомчай.
- А почему вы работаете с попаданцами в карантине? В наказание? – поинтересовалась я. – Или у вас иммунитет?
- Иммунитет, - буркнул Сомчай. – У меня на все иммунитет – на болезни, и на излишне говорливых девиц. И на слезы, кстати. И на истерики. И вообще на все и всех.
Я намек поняла и замолчала, решила изображать из себя сурового и умудренного жизнью агента секретной службы, который говорит только по делу. Еще бы костюмчик и черные очки. А то в простыне холодно.
Допрос был коротким. Я не кинозвезда, в моей жизни было только три примечательных события – мое рождение (мама «залетела» еще в 10 классе, а папа, как водится, исчез в туманной дали), повторный брак мамы (я поняла, что в новой семье я совсем не нужна, к тому же быть «младшей сестренкой» родной матери не очень приятно) и мое замужество.
У меня даже кота нет.
Впрочем, в свете нынешних событий, это даже хорошо. А то бы я сидела в этом новом мире и думала, как там мой котик...
Сомчай удовлетворился ответами, подул на бумагу и полез в шкаф. Там ровными стопками лежало белье.
- Так… так… простынь у тебя уже есть, вот – рубашка, вот… Ты что, тапочки у Властелина забрала?
- А мне что, надо было босой идти? – возмутилась я. К этому моменту я уже окончательно замерзла и мое настроение стремительно ухудшалось. Интересно, этот старичок – учитель рыжего? Откуда он знает, какие у того тапочки?
Сомчай пожал плечами и достал теплое одеяло, подушку и расческу.
- Распишись о получении вещей, и топай в свою комнату, - велел он. – Питание – три раза в день.
- Я так понимаю, это и есть карантин? – спросила я, нервно поглядывая на указанную дверь. – И когда меня выпустят?
- Через месяц, скорее всего, - зевнул старик. – У всех по-разному. Ты иди, иди, попадаете тут, когда все нормальные люди спят!
Меня возмутило это обвинение. Как будто я сама выбирала, когда мне попадать! Я вообще мирно легла вчера спать, как примерная девочка – в 11 ночи, после просмотра двух серий «Игры престолов». Эх, предупредить бы общественность, что бывает, когда увлекаешься сериалами!
- Утро уже, - напомнила я. – Все нормальные люди как раз встают и к работе приступают.
Сомчай так зыркнул на меня, что я попятилась. У благообразного старичка были глубокие, темные-темные глаза, и смотрели они крайне недовольно. Мне почему-то подумалось, что в его молодости девушки по этим глазам с ума сходили.
- Извините, - пролепетала я. – А… последний вопрос! Все попаданцы попадают к вам в замок?
- Нет, попаданцы попадают везде, - ответил Сомчай. – Где-то их убивают сразу, во избежание, где-то относятся по-доброму. А у нас – видишь, все сделано с заботой!
Я пощупала каменную подушку, похожую на те, которые выдают в поездах дальнего следования, на серую от многочисленных стирок плотную сорочку, на колючее одеяло и скептически хмыкнула. Ну и забота! Как в дешевой провинциальной гостинице.
Впрочем, голой и безработной девушке жаловаться нельзя. Нужно выжимать максимум из той ситуации, что есть.
Моя комната была такой же простой и аскетичной, как и приемная Сомчая. Кровать, кожаное кресло рядом, умывальник, как у бабушки в селе и туалет типа сортир – углубление в стене с деревянным «троном». Сидение было прикрыто крышкой. Я заглянула внутрь – сквозная дыра, вероятно в ров. Из дыры пахнуло холодом и сыростью. Да, на таких удобствах сильно не рассидишься, но и жаловаться грех, потому что знаем мы эти средневековые замки. Хорошо, что не горшок под кроватью. Ах да, у меня же карантин! Выносить горшочек некому.
Обстановку дополнял столик и стул. В каменной стене было прорезано окно.