Кажется, это была феррари. Ну да, конечно. Этому человеку просто был нужен секс, и он хотел произвести на меня впечатление своей машиной. Ну что ж... я прошла мимо, бросив на него презрительный взгляд.
Когда он сел в машину, я вздохнула с облегчением, потому что подумала, что преследование подошло к концу, но я ошиблась, потому что на медленной скорости он все же продолжал ехать за мной.
Жила я неподалеку от места, в котором работала, буквально в десяти минутах ходьбы, но мне не хотелось, чтобы этот придурок ехал прямо до моего дома.
Я обернулась, на что он побибикал мне. Да что ему нужно? Неужели так трудно было снять какую-нибудь девчонку в клубе, а не докапываться до уставшей меня.
Когда я прошла половину дороги, он все еще ехал за мной, и я решила, что надо все-таки что-то делать, потому что эти преследования наталкивали на странные мысли. Я уже успела подумать о том, что будет с моей сестрой, если меня вдруг не станет.
Сорвавшись с места, я бросилась бежать, но машина оказалась достаточно маневренной, чтобы успевать за моими резкими поворотами. Черт, да почему я?
Все-таки он доехал до самого моего подъезда, в котором я наконец и спряталась. Было дико жарко от бега, хотя на улице и стояла зима. Кстати, это снова была зима без снега, поэтому я даже ни разу не упала по пути домой.
Я тихо повернула ключ и зашла в квартиру. Зайдя в комнату Насти, я убедилась, что она тихо мирно спит. Подойдя к ней, я присела на корточки прямо перед ее лицом. Я почувствовала облегчение от того, что с ней было все хорошо. Мне было спокойно от мысли о том, что в данный момент ей ничего не угрожает. Этот человек — самое дорогое что у меня осталось, и я не хотела разочаровывать ее. Я даже не сказала ей, что меня отчислили из университета. Она всегда должна думать, что у меня все хорошо, чтобы не беспокоиться обо мне.
— Моя девочка... — прошептала я. — Я всегда буду жить только ради тебя. — Я села на пол и еще долго смотрела за тем, как она спит.
Безразличие к страданиям
В декабре в той стране Снег до дьявола чист,
И метели заводят Веселые прялки.
Был человек тот авантюрист,
Но самой высокой
И лучшей марки.
С. Есенин
POV Алиса.
С каждым утром мне было все труднее открывать глаза. Когда будильник прозвенел в десять, я слегка приподнялась и отключила его. Сидя на постели, я никак не могла сфокусировать взгляд на чем-нибудь определенном. Так дико хотелось спать. А от мысли, что придется одеваться и куда-то идти хотелось еще и умереть. Я надеялась, что хотя бы в гробу смогу выспаться. С этими мыслями я чистила зубы, варила кофе, завтракала... буквально каждое утро.
Настя в этот день сама поехала в школу. Я провожала ее только тогда, когда у меня было на это время.
Собравшись, я взяла сумку и отправилась на свою вторую работу. Я подрабатывала еще и официанткой в кафе. Платили там, конечно, меньше, чем за смены бармена в клубе, но у меня не было выбора.
Идя по улице, я снова пожалела, что решила сэкономить на новом зимнем пальто, потому что та куртка, которая была на мне, не прикрывала буквально ничего, и в ней было холодновато.
К тому же, меня все еще беспокоила мысль об отчислении из университета. Что сказали бы родители, если бы были живы?
Хотя если бы они были живы, все сложилось бы по-другому. Мне бы не приходилось столько работать, и меня бы вряд ли отчислили с третьего курса экономического.
Но, к сожалению, все сложилось так, как сложилось, и я не могла ничего изменить. Они разбились в автокатастрофе полтора года назад, оставив мою сестру мне на попечение. Огромных трудов мне стоило убедить службу опеки в том, что я могу о ней заботиться и обеспечивать ее. Быть может, моментами я и лгала им, но не могла же я отдать Настю в детский дом или каким-то левым людям. Она бы расценила это как предательство. Да и я бы просто не смогла жить без нее.
Я купила по дороге энергетик, без которого не обходился ни один мой день, потому что спала я от силы часа по четыре в сутки. Иногда мне везло, и удавалось поспать шесть часов, но такое случалось не часто.
Я вполне могла быть уверена в том, что с таким образом жизни до пенсии вряд ли доживу. Порой я чувствовала себя лет на сорок в свои двадцать.
Да, меня убивало все то, что происходило со мной, но я старалась никому не жаловаться, потому что это были только мои проблемы. Я сама терпеть не могла нытиков, потому что знала, насколько омерзительно они выглядят в глазах окружающих. Изо дня в день я просто заставляла себя подниматься с постели и что-то делать ради того, чтобы мы с сестрой могли более-менее нормально жить.
— Здарова! — Я подскочила от внезапности, потому что меня резко схватили за плечи.
Это был мой друг и коллега Женя. Он тоже работал официантом со мной в одной смене.
Это был симпатичный парень со светлыми волосами и голубыми глазами. Он учился на переводчика.
— Ну что, покурим? — весело спросил он, и мы остановились у входа в кафе. — Как твои дела?
Я усмехнулась.
Он зачем-то всегда интересовался моими делами. Порой мне казалось, что этот человек слишком вежлив.
— Ну-у, как тебе сказать?.. Вчера меня отчислили из универа, — улыбнувшись, сказала я, но тут же пожалела об этом.
— Хм... не ожидал, извини.
Я отрицательно покачала головой.
— Не извиняйся, сама виновата. Не стоило этого говорить.
— Почему?
— Зачем грузить тебя?
Он пожал плечами.
— Не знаю... Быть может, потому что мы друзья?
Я улыбнулась в ответ. Вскоре мы докурили и зашли в кафешку.
Мне нравился этот парень. С ним всегда было легко и весело. Он мог рассмешить меня даже тогда, когда у меня было отвратительнейшее настроение. На работе мы всегда смеялись надо всякой ерундой, играли в догонялки, пока администратор не видел, и пили коктейли, порой даже и алкогольные.